Выходит, Лизарда виновна в смерти отца? Защита сработала, как надо. Если она захворала, как утверждают соседки, то причина мне ясна. Ребенку же досталось по остаточной связи.

– Отведите девочку к маргу! – обратилась к женщине, что была рядом с ребенком. – На ней проклятье. Если не снять, будет беда.

– Боги! Кто мог пожелать зла ребенку? – всхлипнула служанка, подняв на меня до боли знакомые глаза, успевшие за прошедшие годы покрыться сетью морщинок.

– Не ей! Я слышал, мать девочки захворала. Это могло передаться по крови.

– Да что же такое твориться! – запричитали соседки, которые не упустили ни слова из нашего разговора, – среди белого дня людей губят.

– Это особое проклятие. Я слышал о таком. Называется «Возмездие». Настигает того, кто виновен в смерти близкого родственника.

– Вы же марг, так, помогите! – взмолилась Мажина, – мы денег дадим, сколько скажете. Элиса не должна платить за…

– Я не марг, вы ошиблись. Лечить такое не умею. Настоятельно советую: не мешкайте! Ведите девочку к целителю. А лучше проклятийнику или некроманту. Они точно знают, что делать.

– Но я… – служанка беспомощно оглянулась на дом.

Мне были понятны ее терзания. Мажина наверняка сообразила, за какие заслуги Лизарду настигла кара. Но обвинить хозяйку дома без веских причин не могла.

– Хорошо, идемте! – решила за нее. Найти извозчика, было делом нескольких минут. У возницы и поинтересовалась, к какому мастеру лучше обратиться. Затем усадила Мажину и ребенка в экипаж. Сама устроилась на козлах. Слишком велико было опасение, что Мажи узнает меня. Она и так поглядывала в мою сторону с всевозрастающим любопытством.

Целитель, к которому мы попали, был хорошим мастером. Он подтвердил опасения по поводу того, чем вызвано темное пятно на ауре девочки.

– Отмены для этого проклятия нет, – выдал он свой приговор. – Однако есть одна возможность: виновник должен публично сознаться в преступлении и понести наказание.

– И тогда Элиса будет жить? – поинтересовалась посеревшая Мажина.

– Нет. Но хотя бы не будет мучиться перед смертью.

– Есть ли хоть какой-то способ?

– Я целитель, а не проклятийник. Девочку, как и ее мать, уже не спасти.

– Скажите, – поинтересовалась я, уже сто раз пожалевшая о содеянном, – после смерти Элисы проклятие будет остановлено?

– Несомненно!

На этом мы распрощались. Я рассталась с двумя райсами, заплатив за визит. Затем отправила Мажину с ребенком домой.

– Как вас зовут, благородный вейр? – спросила напоследок убитая горем женщина.

– Лирелл Ридлит, – давно придумала это имя, и выдать себя за парня показалось хорошей идеей.

– Почему вы помогли нам? Вы же могли пройти мимо, а мы бы до последнего не знали…

– Я был знаком с Гердином Эмбри. Задолжал он мне кое-что. Да, видно, судьба сама взяла с него долг, – хмуро ответила я и, развернувшись, пошла прочь.

Выражение обреченности на детском личике преследовало неотступно, и немая мольба Мажины тоже. Как бы я ни хотела, а не могла избавиться от саднящего чувства вины. Сколь бы глубоким ни было преступление Лизарды, расплата за злодеяние оказалась высокой. Я перебирала в уме все известные варианты, но ничего, кроме некромантского ритуала, на ум не приходило. Уже решившись, я переоделась в простую одежду, взяла костяной нож и собралась выходить, когда в дверь постучали.

– Кто там?

– Простите, что беспокою. Меня зовут Шерлон Эмбри. Сегодня вы помогли моей внучке. Я в безмерном долгу перед вами, но… пожалуйста! Я не знаю, к кому еще обратиться за помощью.

Мне понадобилось все мужество, чтобы собрать волю в кулак. Что сказать, к встрече с матерью не была готова.

– Дайте минутку, я не одет, – попросила, бросившись переодеваться обратно. А также закинула в рот сразу несколько листиков валерианы. Не была уверена, что выдержу разговор. А он будет непростым. – Входите! – распахнула, наконец, дверь.

– Лизарда… она созналась. Ее забрали Стражи. Суд уже состоялся. На рассвете ей отрубят голову.

– Она хоть немного сожалела о содеянном? – цинично поинтересовалась я, никак не отреагировав на эмоциональный рассказ Шерлон.

– Да как вы… – женщина осеклась. Она впервые решилась посмотреть мне в глаза. Все это время я держалась в тени. Специально выбрала кресло в темном углу комнаты. – О, боги! – эсте Эмбри изменилась в лице, – мне на секунду показалось…

– Вы не ответили, сожалела ли мать, что своей жаждой денег обрекла любимого ребенка на смерть?