Я давно прекратила поправлять его это «моя женщина».

Даже — страшно подумать — начала этим наслаждаться. Немножко.

— Так, Отвертка, Лесоповал есть на кого оставить?

— Я из дома никуда не выйду, — действую на опережение.

— Поздно — я уже вызвал такси.

— Ты в курсе, что даже у мужской настойчивости есть минусовая шкала?

— Не, не в курсе. Садись в машину в чем есть — жду.

Я все еще жду какого-то продолжения разговора в динамике, но его нет — только гудки.

Провожу пальцами по лицу, цепляю уголок довольной улыбки и тут же напоминаю себе, то вообще-то на самом деле самочувствие у меня отвратительное. Куда там ехать к мужчине, еще и холостому, красивому, избалованному женским вниманием?

А с другой стороны?

Пожимаю плечами, беру документы и, как ни в чем не бывало, продолжаю «рыть» компромат на Бакаева. Так что, когда через пол часа приезжает такси, я делаю почти как сказал Стас — забираюсь внутрь, одетая в одну домашнюю теплую пижаму и завернутая в теплый верблюжий плед. Уже в машине до меня доходит, что и вышла-то я в домашних «сапожках» с овчинным подбоем.

Няня с Лисицей на руках провожает меня с крыльца, и я, высунувшись в окно, еще раз трясу телефоном — договорились связаться по скайпу вечером. О том, что я заранее готова остаться у Стаса на ночь, до меня тоже доходит не сразу, а только когда такси останавливается около пропускного пункта на въезде в закрытый жилой комплекс. Стас уже ждет здесь, садится рядом с водителем и показывает дорогу до подъезда.

А мне хоть бы «привет».

Да у него на затылке написано, что сейчас мне влетит по первое число.

— Спасибо, командир, — расплачивается по тарифу, выходит, открывает дверцу с моей стороны и…

Как куклу — на руки, вообще не моргнув глазом.

Сколько он там говорил, жмет штангу? Сто? Сто пятьдесят?

Это в любом случае намного-намного больше, чем вешу я, даже в пледе.

— И я тебя очень рада видеть, — обиженно фыркаю из своего кокона.

— Отвертка, молчала бы, вот серьезно. — Он легко шагает по ступеням, ждет, пока я его ключами открою магнитный замок входной двери. — Серьезно выпрашиваешь.

— Большой и злой мужик? — зачем-то подзадориваю я.

— Где? — Он делает вид, что ищет в нашем пространстве кого-то третьего.

На лифте поднимаемся на одиннадцатый этаж.

У него «однушка» — просторная, с большой кухней, хорошей планировкой и модной разбивкой на зоны. Видно, что дизайнер тут работал, но ему явно выделили скромный бюджет. Хотя мне даже больше нравится и потертая мебель, и отсутствие дорогих бессмысленных предметов интерьера — все, что нужно для жизни, в этой квартире есть, а лишних понтов — нет.

— Сиди тут, — командует Великан, буквально сгружая меня на большой диван, рядом с которым лежит пара каких-то нереально больших гантелей. — Я ванну наберу и буду тебя лечить. Вот, меряй пока.

Я немного ошарашенно сую под подмышку электронный градусник.

Он пищит через тридцать секунд и показывает тридцать семь и восемь. После ударной дозы противовирусных, неудивительно, хотя перед сном у меня было чистых тридцать девять и если бы кто-то сказал мне, что Дед Мороз существует — я бы поверила.

Пока я осматриваю холостяцкую квартиру Стаса, где-то справа раздается шум льющейся воды. Там, видимо, ванна. Потом кипит электронный чайник, и я с интересом наблюдаю, как Стас заливает кипятком что-то в маленькой кастрюльке. Накрывает крышкой, заворачивает в полотенце и проходит мимо меня, до шкафа. Достает простую белую футболку и дает мне со словами:

— Переодевайся.

— Это зачем? — не понимаю я. — Я, вообще-то, нормально одета, если только ты не хочешь ехать в ресторан.

— Я собираюсь запихнуть тебя в ванну, упрямая женщина. — Он смотрит из-под нахмуренных бровей. — И либо ты переодеваешься сама, либо это сделаю я. Голосую за второй вариант, но из уважения к твоему дохлому виду, дам тебе право первого голоса. Ну так что?

Я взглядом предлагаю ему отвернуться, кое-как выбираюсь из пижамы и быстро ныряю в его футболку. Причем, ныряю буквально, потому что при нашей разнице в габаритах, то, что для него — футболка-скинни, для меня — вполне приличной длинны платье-оверсайз. Но все равно одергиваю низ сзади, потому что ткань как нарочно липнет к пятой точке.

— Все, переоделась, спасибо за платье, — переступаю с ноги на ногу.

Ста поворачивается, оценивает меня снизу вверх, и я снова, как школьница у доски, пытаюсь натянуть непослушную ткань пониже. Желательно до колен.