– Профессор говорил о том, как мало суккубов… Единицы. И что все они в Огненных землях…

Вообще профессор много чего говорил, но с того самого разговора в лаборатории у Мишель не было возможности обдумать сказанное.

– Значит, я… Это Обитель Лилит?

– Да.

– Она существует…

– Что тебя удивляет?

– Профессор рассказывал легенду… И об Огненных Землях говорил. Но как-то звучало это… сказочно. И это, представьте себе, удивляет! А ещё я вижу ваши ауры, да, профессор говорил, что скоро я начну видеть… И вижу огненные цветы… Он и о них говорил… Они распускаются только если прорастает огненное семя демонической сущности.

– В Огненных Землях процесс обращения проходит быстрее, – ответили ей. – Тебя должно было тянуть сюда.

Тем временем коридор закончился и они оказались в небольшом помещении, напомнившим Мишель турецкую баню из сериалов. Посреди – небольшой бассейн шестиугольной формы, в него спускается лестница с перилами. Высокий широкий стол, должно быть, используется для массажа. Широкие ступенчатые скамьи у дальней стены – видимо, местная парная. Клубы пара в ней отделены невидимой границей, Мишель поначалу показалось, что там стекло во всю стену.

Впервые одна из девушек улыбнулась.

– Она видит в наших аурах огненные цветы, – сказала она другой.

– Ага, – вторая взяла Мишель за руку и подвела к большому зеркалу в кованой раме. – У тебя вообще-то такие же.

– У неё ярче…

– Не завидуй. Неизвестно, чем ей это грозит.

Вздрогнув, Мишель присмотрелась к своему отражению. И правда – в ауре отчётливо проступили огненные цветы… Это шокировало даже больше, чем то, что свою ауру она теперь может видеть. С замиранием сердца Мишель насчитала десять бутонов… Готовых вот-вот раскрыться…

С процессом мытья Мишель справилась быстро и сама. Как ни были удивлены девушки-суккубы, от их помощи отказались. Они пробовали возражать, бурчали что-то о том, что она провозится до следующего утра, и Пробуждённые обязательно накажут их всех… Но Мишель была непреклонна. И, к удивлению девушек, которые назвали себя Послушницами, справилась быстро.

Насухо вытершись, в сопровождении девушек она вернулась в странную комнату, где её поместили.

Она хотела было попросить девушек рассказать подробнее о месте, куда она попала, а также о всех этих градациях Послушниц или кто они там… когда по коже пробежал лёгкий холодок.

– Пробуждённые, – сказала одна из девушек. Мишель показалось, что на безучастном лице суккуба мелькнула тень страха.

***

Их было двое. Стоило им войти, девушки-суккубы грациозно опустились, склонив головы, коснулись пола пальцами руки и коленями.

Мишель коротко охнула и подбежала к ложу. В считанные секунды она стащила с него простыню и закуталась в неё. Судя по всему, эти двое уже видели её обнажённой, и даже больше, чем видели. Но быть обнажённой в присутствии двоих мужчин, пусть и очень странных на вид, было выше её сил.

Прикрывшись, почувствовала себя более уверенно.

Не только вошедшие разглядывали её, как будто впервые видели, но и она их.

Высокие. Даже балахонистые одежды с капюшонами не скрывают мощного телосложения. Не такого, как у оборотней. Скорее, как у демонов. Бледные лица. Чуть заострённые черты, что опять же говорит о сходстве с демонической расой. Но, в отличие от инкубов, чьи глаза время от времени загораются, глаза Пробуждённых были чёрными, как сама тьма. И у них не было аур. Совсем. Наоборот, обе фигуры в капюшонах, казалось были окружены серыми ореолами, как стены этой комнаты.

– Послушницы выказывают смирение перед жрецами Темнейшей Матери, – сказал тот, кто вошёл первым.

– Но ты пока не Послушница, поэтому не будешь наказана за неповиновение, – добавил второй.

– Но одежда тебе не положена. Барбело, раздень её.

Мишель вцепилась в края простыни, что сжимала у груди, обеими руками. Девушке, которую Пробуждённые назвали Барбело, пришлось силой разжимать её пальцы.

– Пусти, – прошипела она. – Хуже будет.

Глядя в расширившиеся от страха глаза демоницы, Мишель разжала пальцы. Под бесстрастными взглядами Пробуждённых она почувствовала себя униженной.

– Она проявляла непокорность? – равнодушно спросил один из них другую девушку.

Та, бросив быстрый взгляд на Мишель, ответила:

– Она была послушна. Это впервые, когда она попыталась. Она напугана.

Пробуждённый кивнул. Непонятно, остался удовлетворён ответом, или нет.

На Мишель он смотрел равнодушно. Это равнодушие пробирало до костей, было хуже, чем жестокость и даже садизм. Садист смотрит на свою жертву и видит её. Пробуждённый смотрел на Мишель, как смотрят на неодушевлённый предмет, или, точнее, на подопытное животное. Ты знаешь, что судьба этой мыши предрешена. Так зачем тратить энергию на то, чтобы помнить о том, что зверёк живой и ему страшно и больно?