Северянин кивнул:

— Подойдет.

Бон положил дрова рядом с мешками и сказал сестре:

— Подойди сюда. Вот… Да. Встань здесь и будь всегда у нас за спинами. Не лезь вперед и не мешайся под ногами… Возьми у Алаэна ребенка. Береги его.

Ланита часто закивала, забрала из моих рук сверток с малышом, шмыгнула носом и встала поодаль. Мы с боном прошли чуть вперед.

— Если что, присмотри за сестрой, — сказал северянин. В его голосе слышались умоляющие нотки. — Хотя…

Я вопросительно уставился на Бона и выгнул бровь дугой.

— Ты хороший человек, Алаэн. Добрый. Твое… нутро не знает зла, но знает боль и сострадание. Я рад, что знаком с тобой и готов умереть плечом к плечу с таким достойным воином как ты. Жаль только, что Боги отмерили нам такой маленький срок… Мы не переживем этот день…

Ох, Бон, зря ты говоришь такие слова. Я, к сожалению, а, может быть, и к счастью, не собираюсь сегодня умирать. И хоть ты и не знаешь, но со мной это уже однажды случалось. Вот только я снова топчу эту землю. Очень живой и совсем здоровый. Почему я вернулся к жизни? Честно говоря не знаю, но, наверное, на это есть какая-то серьезная причина… Нет, я не собираюсь умирать сегодня. Сегодня я собираюсь биться. За твою жизнь, за жизнь этой спокойной, молчаливой девушки и за маленькое, чистое чудо, что тихо посапывает у нее на руках. Сегодня я буду биться за многие другие жизни. И горе тому, кто не отступит! Пусть это будут даже стрыгои.

Однако вслух я сказал лишь одно:

— Не беспокойся и не отчаивайся.

Бон кивнул, а я заглянул в его решительные глаза. В них плескалась лишь готовность биться, словно в последний раз. Что ж, я тоже готов.

Через несколько минут вой зверей раздался совсем близко, а еще через мгновение затрещали ветки и на поляну выпрыгнули стрыгои. Их было всего семеро. Стрыги, самца-стрыгоя и основного выводка видно не было. Скорее всего на нас вышла передовая стая. Самые молодые, быстрые и глупые особи. Видимо они ни разу не сталкивались с человеком, поэтому лезли так безрассудно не чувствуя в нас угрозы.

Совсем небольшие, не больше простой беспородной собаки, тощие, горбатые; с безволосой, коричневой шкурой и мохнатой, уродливой головой, они выбежали на поляну и закружили вокруг нас. Молодые стрыгои яростно тявкали, рычали и подвывали, но нападать не торопились. Прислушивались и принюхивались.

— Хей, хей! А ну пошли прочь! — Бон громко орал на тварей и тыкал в их сторону копьем.

Внезапно один из стрыгоев стремительно кинулся на Бона. Но я среагировал раньше.

Мерно подрагивающая ромфея сама собой оказалась в руках, и я стремительно нырнул вперед. Поднырнул под копье северянина и одним легким движением меча разрубил стрыгоя пополам. Не останавливаясь, качнулся вперед, крутанулся и на широком замахе полоснул вторую тварь по морде. Та взвыла и бросилась наутек.

Мимо моего лица мелькнуло копье северянина, пробив насквозь третьего стрыгоя, прыгнувшего на меня. Я метнулся в сторону, освобождая путь Бону. Тот выдернул копье из тощей туши и быстро отступил назад.

Еще один стрыгой, привстав на задние лапы, стремительно бросился на меня. Я не успел перегруппироваться, поэтому пришлось принимать зверя на плечо. Визжа, тварь перелетела через меня и упала сзади. Бон, не медля, проткнул ее копьем.

Из-за моей спины просвистело полено и ударило очередного стрыгоя по голове. Зверь развернулся и, рыча, бросился на Ланиту. Я метнулся вперед и прямо в прыжке срубил твари голову. Кровь окатила меня с головы до ног. Плевать!

Из-за деревьев вынырнули еще два зверя и сразу бросились в атаку. Я, словно стенобитный таран, устремился прямиком на стрыгоя, но в последний момент метнулся вправо, крутанулся и отсек твари задние ноги. Зверь рухнул в снег, заверещал подобно человеку, но продолжил целеустремленно ползти вперед. Одним мощным ударом я прекратил страдания твари.

Бон так же расправился с очередным стрыгоем и ринулся было на следующего, но тот, поджав куцый хвост, бросился обратно в лес. Я прыгнул вперед и одним махом уложил последнего замешкавшегося зверя.

— Это не все! — крикнул Бон.

— Нет, не все, — согласился я. — Это был только авангард стаи. Основной выводок и стрыга с самцом на подходе.

Где-то совсем рядом раздался многоголосый, яростный вой. Он сулил лишь смерть и боль. Вот теперь стрыгои окончательно разозлились! Они залаяли, затявкали, а потом…

БААААААААААААМ!

Вокруг будто бы все замерло. Пропали все звуки, затихли стрыгои. Только эхо от выстрела еще гуляло над макушками деревьев. Но через пару ударов сердца стихло и оно. Поэтому гиканье, крики, свист и человеческие голоса, зазвучавшие у нас за спиной, показались неестественными. Однако они были вполне реальны.

В нескольких сотнях метров от нас голосила толпа каких-то людей. Стрыгои разочарованно завыли, обреченно затявкали.

БАААААААААААМ!

Над лесом снова прогремел выстрел.

Бон стремительно развернулся, встал в боевую стойку и выставил перед собой копье.

— Стоять! Стоять! Бросить оружие! — донесся свирепый крик из-за деревьев.

— Бон, опусти оружие, — тихо попросил я.

Северянин несколько секунд стоял как вкопанный, но копье все-таки опустил.

— Кто такие? — из-под сосновых лап вынырнул здоровенный, бородатый мужчина в форме егерского сержанта. — Эл?