– Но послушайте!
– Я старался перекричать их.
– Ведь это не моя вина. Во всем виноваты программисты передатчика на Титане! Они вас укоротили. Я тут ни при чем...

Меня никто не слушал. Окно распахнулось. Подоконник все приближался и приближался.

Вдруг мне показалось, что в окне, заглушая нестройный хор голосов, раздается жужжание мотора. Я повернулся. За окном висел гелиоптер. В корзинке, прицепленной у него под хвостом, сидел репортер видеотронии и с помощью видеопередатчика передавал то, что творилось в кабинете. Он помахал мне рукой и крикнул:

– Спасибо, что повернулись... Прекрасно... Теперь улыбнитесь!
– Его многократно усиленный голос я слышал отлично.

Я скривил лицо, силясь улыбнуться, ибо сознавал, что на меня глядят миллионы видеозрителей. Однако улыбки не получилось. Она превратилась в гримасу боли, так как в этот момент меня ударили в солнечное сплетение.

– В окно его, в окно!
– истерически верещал кто-то.

В эту минуту я заметил, что к окну приближается еще один гелиоптер, а под его фюзеляжем колышется веревочная лестница. Это было спасение. Не обращая внимания на удары, которыми меня осыпали, я начал протискиваться к окну. Репортер ободряюще улыбнулся и приник к визиру аппарата.

Спустя секунду я был уже на подоконнике и с ужасом увидел, что репортер знаками показывает пилоту второго гелиоптера, чтобы тот не приближался к окну.

– Лестницу! Лестницу!
– отчаянно вопил я, изо всех сил цепляясь за раму. Сзади на меня наседала толпа, впереди разверзлась пропасть.

– Подождите минутку, - успокаивал меня в мегафон репортер.
– Мне нужно расстояние, чтобы охватить всю картину...

– Но они меня выкинут... Спасите!

– Потерпите. Только момент.
– Гелиоптер с репортером медленно отошел подальше. Второй с лестницей придвинулся ближе.

Я схватился за лестницу, уже падая, и кое-как вскарабкался к дверце кабины. Кто-то втащил меня внутрь. Несколько раз сверкнула фотовспышка. Это сидящие внутри репортеры запечатлели момент моего появления в кабине.

– Вы Дам, специалист по теории сокращений?

– Какое будущее ожидает укороченного человека?

– Это первый этап укорочения? Ваш прогноз?

– Ускорит ли это экспедиции к звездам?

Вопросы сыпались со всех сторон. Я ошарашенно вертел головой, а потом энергично кивнул.

– Да, это укорочение, - неопределенно ответил я.

– Скажите, укороченный человек чем-нибудь отличается от нас? Небольшой чернявый репортер в очках немного заикался.

– Абсолютно ничем. Просто он немного поменьше...
– Я начал обретать уверенность.

– А этот взрыв восторга, который мы наблюдали, был вызван улучшением самочувствия?

– Разумеется! Чем меньше организм, тем меньше потребности, отсюда и улучшение самочувствия.

И где они углядели восторг, хотел бы я знать!

Больше они ни о чем меня не спрашивали, так как мы опустились на гелиодром. Выходя из гелиоптера, я услышал отрывок сообщения:

"...восторг укороченных людей не поддается описанию. Они радуются своему росту, - сказал нам проектировщик Дам, специалист "Космолета" по вопросам миниатюризации.
– "Космолет" свершил великое, историческое открытие, достойное нашей эры, эры миниатюризации. В эпоху, когда каждый предмет, каждый автомат становится все меньше, человек также должен пересмотреть свое отношение к собственному росту. Будущее принадлежит миниатюризованным - именно миниатюризованные люди полетят к звездам".

Я шагал по плитам гелиодрома, и все расступались передо мной. Образовавшийся таким образом живой коридор вел к двери кабинета директора "Космолета". Я хотел как-нибудь улизнуть, добраться до ближайшего гелиоптера и улететь домой, однако стоило мне свернуть с назначенного маршрута, как из толпы выбежал молодой человек, поддержал меня и отвел на середину прохода. Сверкнуло несколько вспышек, а на лицах стоявших поблизости людей отразилось беспокойство.

– Ему нехорошо?
– послышалось в толпе.

– Это от переутомления, - ответил кто-то приглушенным басом.

Больше я не пытался сбежать.

Кабинет директора был переполнен.

– Дорогой коллега!
– Директор сделал шаг мне навстречу.
– Я восхищен вашим успехом. Это успех всей нашей организации.
– Последнюю фразу он произнес громко, чтобы ее слышали в кабинете все.

– Но, господин директор...

– Нет, нет, коллега! Примите мои сердечнейшие поздравления.

Потом я пожимал десятки рук. Все наперебой говорили, что гордятся мною, что это достижение космического масштаба. Я уже перестал слушать, когда кто-то задал вопрос: