Подняв рукоятку крана, Дамир наполняет ванную комнату горячим паром и оборачивается ко мне.

– Раздевайся.

Одно слово, а у меня мурашки кожу пробивают и в животе жгучий узел затягивается.

Переспрашивать я не намерена, поэтому тяну за полы кофточки. Мгновение, и я оказываюсь перед мужчиной в одном лифчике. Кадык на его шее дергается, стоит карим глазам съехать с моего лица на грудь. Кружевная ткань белья не скрывает вставших сосков, но доставляет дискомфорт. Чувствительная грудь упирается в рисунок материи, пока я безотрывно наблюдаю за тем, как меняется цвет радужки в любимых глазах. Она становится черной, как сама ночь. Бездонной.

Меня саму же словно кусают языки пламени, родившемся внутри. Они касаются чувствительных точек внизу живота, между ног, жалят, заставляют заходиться в желании.

– Продолжать? – спрашиваю тихо, потому что мне нравится реакция Дамира. Я так долго ждала того, чтобы он посмотрел на меня не как на дочь знакомого, а как на желанную женщину, что сейчас упиваюсь этим многоговорящим собственническим взглядом, напряженными чертами лица, выдающими его собственное нетерпение, крепко сжатыми губами. Пью его реакцию большими глотками и не хочу видеть дна. Я готова захлебнуться, только пусть не останавливается.

– Ты собираешься принимать душ не раздевшись? – звучит хрипло в ответ.

– Я раздеваюсь не для этого.

– Я знаю. Но для начала ты примешь душ и согреешься, – горящие необузданностью глаза медленно ползут по моей коже, а мне уже жарко. Мне не нужно греться. Я горю так, что приходится ноги сжимать, иначе этот огонь никак не уменьшается.

– А потом? – спрашиваю, расстегивая пуговицу на брюках.

– А потом я буду ждать тебя в комнате. И не одевайся.

Дамир отрывает темный взгляд от моих дрожащих рук, пытающихся справиться с пуговицей, и нависает надо мной. Просовывает руку под волосы сзади на шее и ловит мои губы своими. Без промедления отвечаю на поцелуй. Мужская ладонь соскальзывает с шеи и скользит к груди. Берет её в плен, сводя с ума ещё сильнее. Выгибаюсь, подставляясь под долгожданные ласки. Не могу отказать себе в удовольствии забраться ладонью под его кофту и погладить твердый торс. Кажется, ему нравится, потому что хватка на моей шее усиливается, взрывая в каждом нервном окончании фейерверки эйфории. Исступленное желание шаровой молнией несется вниз, к развилке ног. К черту этот душ. Мне нужен Дамир прямо сейчас. Но едва я начинаю тянуть его свитер вверх, как он прекращает поцелуй.

– Я сказал в душ, – твердо произносит мне в губы, а потом быстро уходит, закрыв за собой дверь.

Силы резко покидают тело. Опираюсь ладонями на раковину и не могу перестать улыбаться. Меня потряхивает от сильнейшего возбуждения, губы колют после жесткой щетины, и я в упоении провожу по ним подушечкой указательного пальца. Припухшие, мягкие, жаждущие продолжения.

Пока раздеваюсь и принимаю душ, думаю только о том, чтобы ничего вдруг не произошло и Дамир не передумал. Я уверена, что у нас может получиться «постоянство», как он тогда сказал. Только пусть бы дал нам попробовать. Я сделаю все для того, чтобы он никогда не пожалел о своем решении.

Согревшись, выбираюсь из ванны и, потратив пару минут на сушку волос полотенцем, выхожу в коридор. Дамир сказал не одеваться, и я выполнила его указание. Не прикрываясь иду на свет в спальне, но едва захожу, тут же замираю.

Первое, что я вижу, низко сидящие штаны на крепких бёдрах. Водолазку он уже снял. Вероятно, чтобы больше не пугать меня ее окровавленным цветом. Ползу взглядом вверх, по мощной гладкой спине, но едва дохожу до плеч, как укол боли простреливает грудь. Левая рука Дамира перемотана после ранения.

Ступаю босыми ногами по ламинату. Дамир оборачивается и тут же следует еще один укол. На этот раз возбуждения. Чёрные глаза прожигают мое нагое тело. Словно лазером по коже. Сглатываю под этим безотрывным опаляющим взглядом. Он смотрит на меня так, будто я единственное что ему нужно, и от этого плавится в мозгах.

Дамир

Можно ли хотеть Машу еще сильнее, чем в ванной комнате? Можно, черт возьми. Эти минуты, что она принимала душ, подсобили в том, чтобы собрать развалившееся сознание в подобие кучи, но сейчас оно снова неумолимо рушится. Жадно облизываю взглядом острые плечи, небольшую вздернутую грудь с призывно торчащими сосками, мокрые светлые волосы, с кончиков которых ползут капли воды. Одна цепляется за левый сосок, а мне моментально хочется языком ее поймать. Подавленное восстание в штанах поднимается с удвоенной силой.

Она невероятна. Утонченная, неземная. Послушала ведь, не постеснялась. Думал, обернется полотенцем, но как всегда недооценил.

Маша подходит и вскидывает голову. Синие глаза подернуты дымкой желания.

– Ты сказал не одеваться, – словно оправдывает свою смелость.

– Все верно, – подтверждаю, притягивая к себе маленькую соблазнительницу одной рукой.

Вторая адски болит. Пришлось закинуться обезболивающим пару минут назад, потому что те, что вкололи не сильно помогают. Но сейчас, когда моя рука обхватывает узкую талию, а от Маши исходит запах моего геля для душа, я забываю даже о боли. Приподнимаю ее одной рукой и усаживаю на рядом стоящий комод. Опираться на кровать я буду не в состоянии. Маша обдает меня рваным выдохом, когда оказывается на прохладной деревянной поверхности.

– Сейчас я тебя согрею, малыш! – обещаю перед тем, как поймать в плен красные губы.

И как я мог себе отказывать в этом? Просто целую ее, а в организме происходит Армагеддон, пуская ростки чего-то абсолютно нового, неизведанного, но катастрофически важного. Будто такой малости не хватало для того, чтобы все вдруг обрело смысл.

Позвоночник простреливает, когда она тут же подается мне навстречу. Теплые ладони гладят мой пресс, переносятся на спину. Маша трогает лопатки и притягивает меня еще ближе. Сумасшедшая девочка. И так еле держусь. Целую как голодный волк, вырвавшийся из леса. Здоровой рукой обхватываю налившуюся грудь и пробегаюсь большим пальцем по твердому соску. Рваный стон плавит мозг.