– К чему вы клоните, Трэвис? – прищурил глаза Гарольд, всем своим видом ненавидя собеседника.

– К тому, что если для таких как я, и Кори, и многих других дорожка благодати уже заранее ведет в тупик, то, как тебя такого впустили в двери Храма? Или ты мальчишкой успел залезть какой-нибудь смазливой монашке под юбку, чтобы она замолвила за тебя словечко?

У костра раздался гогот матросов, разбудивших Люси. Она привстала на руках, отстранившись от Уилфреда. Взорвавшийся от дерзкой наглости Трэвиса Гарольд, молниеносно вскочил на ноги и с кулаками бросился к обидчику. Исход от драки был очевиден, но неожиданной смелости Грина можно было позавидовать. Правда, до яростной потасовки дело не дошло – Уилфред вмиг оказался между ним и Трэвисом.

– Все, довольно болтовни! – командирским голосом прогремел он, заставив обоих застыть на своих местах в смиренном повиновении. – Не хватало еще всем перегрызться здесь. Трэвис, сегодня ты первый в дозоре. Следи за тем, чтобы костер горел всю ночь. Как только сгорит два полена – разбудишь Хью, он тебя сменит. За Хью – Сэмюэль. А сейчас всем остальным отбой до утра. И чтобы никому ни звука. Трэвис, – Уилфред подошел почти вплотную к большому матросу, придав своему взгляду еще больше строгости, – гляди в оба. Сэмюэль, Хью – вас это тоже касается. Особенно тебя, Хью. Мы чужаки на этом острове, а значит, потенциально опасны для тех, кто, возможно, здесь обитает уже достаточно давно.

– Как скажешь, Уилф, – тихо ответил Трэвис и подкинул в огонь еще немного дров, что взметнули вверх десятки искр.

– Боишься, малыш Кори? – с наигранным злорадством поддел юношу Хью и с довольным видом растянулся на прогретом жарким пламенем костра песке. – Расслабься. В эту ночь нам ничего не грозит, юнга, когда на страже нашего сна стоят такие молодцы, как Трэвис и Сэмюэль…

– Н-не боятся то-олько д-дураки, м-мистер Хью, – кратко бросил Кори и улегся на бок, спиной к огню. Трэвис же предложил Хью заткнуться.

– А что я такого сказал? – невинно ответил тот.

Вскоре лагерь погрузился в сон под шум дрожащей на ветру ткани. И хоть гром уже прекратился – небо все еще озаряли редкие вспышки молний, и были слышны удары бушующих волн о клыки прибрежных скал.

«Запись от 29 июля 1793г. Всю ночь лил дождь, но кроме стука тяжелых капель о купол навеса, сделанный из остатков корабельного паруса, наш лагерь ничто и никто не потревожил. Не знаю, хотелось ли мне, чтобы было по-другому? Ответить трудно. Ясно лишь то, что задерживаться на этом острове не хотелось ни одному из нас, и даже мне – путешественнику, имеющему в запасе достаточно большое количество времени и не обремененному конкретными целями, с которыми полагается управиться в срок. Итак, следующее утро ничем не отличалось от предыдущего вечера. Небо было черным, ветер сильным и порывистым, а море бушующим. Не стоило и надеяться выбраться вплавь в такую погоду, даже если иметь под боком хорошую лодку, не говоря уже о той посудине, которую мы могли бы изготовить из стволов деревьев, имея под рукой лишь короткие ножи. Так что выбор у нас был невелик. Мы отправлялись вглубь острова, чтобы узнать его поближе».

– Эй, летописец, ты с нами? – хлопнул по плечу Гарольда весельчак Хью. – Бьюсь об заклад, здесь мы увидим нечто такое, о чем ты с радостью потом прочтешь из дневника своей мамаше! – Хью расхохотался, и его гогот подхватили остальные матросы.

Грин не ответил, но и не обиделся. В шутках Хью не чувствовалось злобы, в отличие от дерзких речей Трэвиса Лонга. Гарольд быстро расправился с остатками жареной рыбы на завтрак и поднялся на ноги, стряхнув песок со штанин.

– Несомненно, я предпочту прогулку бестолковому нахождению в лагере, – наконец сказал он, конкретно ни к кому не обращаясь. – Какой путешественник откажется от экскурсии по неизведанным просторам?

Хью пожал широкими плечами и провел большим пальцем по лезвию своего кортика, проверяя его на остроту. Послышался еле уловимый стальной звон, и Хью с удовлетворенным видом убрал оружие в ножны.

– Боюсь, уважаемый мистер Грин, эта «прогулка», как вы ее называете, не совсем прогулка, – возразил Уилфред, затягивая потуже кожаный пояс на своих бриджах. – Никто не может гарантировать вам безопасность в незнакомых местах, поэтому подумайте, прежде чем принимать это решение.

– Я могу постоять за себя, мистер Росс, и не обременю вашу команду излишними трудами и заботами, а…

Он не успел договорить, как его слова перебил возглас Кори:

– С-смотрите у б-берега, там! – юноша указывал в сторону волнующегося моря.

Все обратили свои взгляды туда, где волны набегали на песчаную сушу. Стихия выплюнула на берег что-то темное и громоздкое, посылая выжившим во вчерашнем шторме то ли подарок, то ли какой-то знак. Рядом на песке вздрагивал на ветру какой-то треугольный предмет.

– О, Боже, нет! – срывающимся голосом воскликнула Люси спустя мгновения тишины и опрометью помчалась к воде. За ней тут же бросились Уилфред и Кори-заика. Остальные матросы недоуменно переглянулись и неторопливо вышли из-под навеса.

– Не хотелось бы показаться невежливым, господа матросы, – медленно проговорил Гарольд, – но если бы вы были более зоркими, то усекли бы враз, что там на берегу мертвое тело вашего капитана.

– Ба! И правда! – нервно почесал макушку Хью. – Теперь я определенно различаю капитанскую треугольную шляпу! Скорее, поможем оттащить тело капитана Джонса подальше от волн, пока его смыло обратно!

Оставив Грина одного, матросы со всех ног бросились бежать к остальным.

Люси безудержно лила хрустальные слезинки над телом отца, опутанным склизкими водорослями. Никто не смел тревожить ее в минуты горя напрасными словами. Выместив свою боль из души слезами, Люси вытерла покрасневшие глаза и сдавленно проговорила: