Как больно! Боль была такая сильная, что невозможно было даже сосредоточиться. Меня раздирали на миллиарды частиц и заново, видимо криво, склеивали. Проделывали эту процедуру неудачно, да и не один раз. Потом кому-то надоело это делать и он, плюнув, оставил всё как есть.

Даже через эту чудовищную боль я внезапно почувствовал запах. Вы думаете, это был какой-то приятный, ну или обычный запах? Увы, воняло так, что я осознал, что у меня есть глаза, из которых текут горькие слёзы. Глаза уже есть, и это, наверное, неплохо. Где я находился и что со мной произошло? Оставалось совершенно неясным. Через вечность боль начала притупляться и тогда я смог увидеть себя. Тело, руки и ноги были на месте, но они, к сожалению, совершенно не слушались меня. Это точно я?

— Ты жив? — раздался скрипучий голос, — что-то мне совсем плохо.

Я осознал, что тело моё лежит на твёрдой поверхности и не откликается на сигналы моего мозга, как бы я не пытался сменить позу. Единственная возможность оказалась доступной в этой нелепой ситуации. Я смог перейти на внутреннее зрение и начал внимательно осматривать себя. В принципе всё осталось почти так, как и было. Впрочем, там, где раньше были привычные энергетические линии, сейчас плотно сплелись тугие и огромные энергетические жилы, скорее напоминающие по внешнему виду энергошины в кораблях. Пришлось несколько раз прогнать по всем этим резко увеличившимся структурам пси-энергию. И вот ко мне пришла уже знакомая, но такая родная и даже приятная боль. Она приходила каждый раз после огромных нагрузок ещё в том мире. Я заново почувствовал своё тело и убедился, что оно отзывается на мои приказы. Хотя бы можно пошевелиться.

— Ты чего разлёгся? — услышал я знакомый голос и с трудом перевёл взгляд в ту сторону.

Карима стояла в паре шагов от меня и с озабоченным видом разглядывала моё тельце.

— Ххе… мы… у, — видимо это были мои первые звуки на новом месте.

— Это на каком языке? — поинтересовалась Карима Два.

— Пить, — прохрипел я.

— Так у меня ничего нет, — искренне изумилась девушка. — Ведь все припасы у тебя в кольце.

Недостаточно было извлечь имеющуюся в кольце фляжку с питьевой водой. Мне пришлось изворачиваться. С помощью телекинеза я переместил ёмкость к себе, открыл на весу крышку, наклонил и попытался попасть струйкой воды в полуоткрытый рот.

— Давай помогу, — не выдержав такого издевательства, предложила мне Карима, — а то весь облился уже.

Ловко перехватив фляжку, она аккуратно напоила меня и даже вытерла мне лицо невесть откуда взявшимся носовым платком.

Совершив ещё одно героическое усилие, я смог принять сидячее положение. Правда пришлось кряхтеть, как мои профессора. Итак, я был на обычной почве. Мне удалось оглядеться. Нас окружала небольшая лесная поляна. Вокруг росли редкие кусты с синими ягодами. Недалеко виднелись деревья, да такие огромные, что я даже примерно не смог определить их высоту и толщину. Деревья имели странные фиолетовые листья, длина и ширина которых была чуть больше моей ладони. Но эта красота не успела меня заинтересовать. В стороне от нас, приблизительно в пятистах метрах, что-то взрывалось и горело. Ветер дул в нашу сторону, и вся гарь ощущалась нами в полной мере.

Мышцы начинали понемногу слушаться меня и, скрепя зумами и матерясь в пол голоса, мне удалось подняться на ноги.

— Твоему учителю удалось перебросить нас на эту планету, — прошептала Карима. — Правда мне совершенно непонятно, где мы находимся и что тут происходит.

— Планета называется Барит, а местное светило Салар, — пояснил я девушке. — По сведениям учителя никаких войн тут быть не должно.

— Ты приходи в себя, — откликнулась она, — а я пока быстренько телепортируюсь и посмотрю, что же там всё-таки происходит.

Оставшись один, я решил не терять время даром и с помощью пси-энергии попытался восстановить работоспособность своих связок и мышц. С каждой секундой мне становилось всё лучше и лучше, боль ушла, и я смог нормально двигаться.

— Вот и я, — услышал я тихий голос Каримы, внезапно появившейся возле меня. — Сейчас расскажу и покажу, что же я там увидела и узнала.

Девушка аккуратно присела на травку, подогнув ноги под себя и принялась рассказывать.

— Войны тут нет. Мы сейчас находимся очень близко космопорту. Уж не знаю, что именно случилось, но рядом с нами горят и взрываются остатки большого круизного лайнера. Очень много трупов разумных, гораздо меньше выживших. Из отрывочных разговоров спасателей я поняла, что лайнер не успел занять установленное диспетчером место на орбите и врезался в сухогруз. Последний не рухнул на Барит, а остался висеть на орбите. Лайнер же, несмотря на многочисленные попытки спасти его, рухнул вниз. Ещё мне удалось узнать, что на круизном лайнере находились воспитанники детских домов и приютов, отличившиеся успехами в учёбе. Все они одеты в одинаковые в коричневые с синим комбинезоны. Сейчас спасательные службы пытаются потушить пожары и ищут выживших, хотя последних крайне мало.

— Постой, Карима, — прервал я болтунью, мне пришла в голову внезапная мысль, — а сколько лет этим воспитанникам и какого они пола?

— Ну, — задумчиво протянула она, — судя по тому, что я увидела, там есть и мальчики и девочки. А возраста они самого разного, примерно от шести до семнадцати или восемнадцати лет. А что ты надумал, Малой?

— Это, конечно, не очень хорошо, но я предлагаю воспользоваться ситуацией, — я решил пояснять девушке свою задумку. — У нас появился шанс незаметно легализоваться на новом месте. Покажи мне образец комбезов этих ребят. Я скопирую его, слегка подкопчу и спрячусь среди обломков звездолёта. Там меня найдут спасатели и доставят в безопасное место. А дальше я уж что-нибудь придумаю.

— В принципе неплохо, — ответила девушка. — Тем более мне прятаться не нужно, меня и так никто без моего желания увидеть не может. Так что ты действуй, а я понаблюдаю за тобой со стороны.

Карима показала мне изображение места крушения лайнера. Мне удалось удачно телепортироваться под одну из сохранившихся опор грузового отсека. Притаившись в небольшой нише, я сменил внешний вид своего «защитника» на образ комбеза пострадавших воспитанников, не забыв придать ему обгорелый и потрёпанный вид. Осталось только дождаться спасателей. Через десять минут я немного приуныл. Спасатели видимо раньше прочесали этот участок своими биосканерами и ушли дальше. Ну мы так не договаривались! А кто будет спасать меня? Расстроившись, я начал транслировать находящимся недалеко от меня разумным, что они, возможно, пропустили кого-то из выживших. Например, не заметили мальчика под опорами грузового отсека. В этот раз мне не пришлось долго ждать и уже через минуту я услышал приглушённые голоса.