Машина поравнялась с нами, водительская дверь открылась, и оттуда вышел мужчина. Он обошел автомобиль спереди, а я простонала.

Никита. Только не он!

– Далеко собрались? – мужчина уставился своим коронным пристальным взглядом, переводя глаза с моего лица на девочку.

– Твое какое дело? – в моем тоне не было ни капли дружелюбия.

Он уже не мой шеф. А я не его подчиненная. Поэтому любезничать не намерена. Пусть катится лесом и со своим отелем, и со своими вопросами.

– Давайте я вас подвезу…

До сих пор не могу понять, как же я так облажался? Выгнал девушку, да еще и с маленьким ребенком на улицу, до конца не разобравшись в ситуации? Я, который никогда и никому не отказывает в помощи, любитель собирать униженных и оскорбленных, понимая, как тяжело в этом мире пробиться без поддержки, помогающий трем детским домам и участвующий во всех благотворительных акциях, которые проходят в нашем регионе?

Как же так получилось?

Что я выпустил ситуацию из-под контроля. Да еще и какую ситуацию…

Девушка стояла напротив меня с вызовом в глазах. От ее взгляда, такого пристального и недружелюбного, даже меня, побитого жизнью, бросило в дрожь.

После того, как я ее уволил, Ксения молча вышла из кабинета. Ее «извините» еще долго звенело у меня в ушах. И эхом отдавалось в висках. Алина расплылась в ехидной улыбке, но я схватил ее за руку, силой заставляя ко мне наклониться.

– Никогда, – прошипел, как змея, – не смей за меня решать, как мне поступить. Поняла?

– Никита, – попыталась проворковать Алина, но я ее перебил:

– Давно она работает? – кивнул на закрытую дверь.

– Дней семь-восемь, точно не знаю.

– Где живет? – я продолжал допрос довольно суровым тоном, чтобы Алина не вздумала мне врать.

– Откуда я знаю, – возмутилась девушка, но я сильнее сжал ее руку. – Катька притащила эту убогую, видимо, с ней и живет, раз так о ней переживает.

– Расчет полный девочке дай, – я отпустил ее руку, а после уткнулся в бумаги. – И чтобы без фокусов!

Алина фыркнула, развернулась, что-то пробурчала себе под нос и покинула кабинет. Надеюсь, никаких казусов не будет. Иначе я за себя не ручаюсь.

Но через некоторое время, когда я вышел в вестибюль, то увидел недружелюбные взгляды сотрудников. При виде меня три девушки – горничная, аниматор и администратор за стойкой, моя любимая подчиненная Юлия, – отвернулись, показав мне свои спины. Вот это новость!

– Как дела? – я подошел к троице, но никто даже не обратил на меня внимания. – Что случилось? Почему игнорируем?

Девочки повернули головы, посмотрели на меня пристально и снова недружелюбно, я бы даже сказал, со злостью, после чего двое ушли, оставив меня наедине с Юлией.

– Никита Федорович, – администратор скривилась, всем своим видом показывая мне свое пренебрежение. – Вот ей-богу, уйду к Егору Павловичу, он меня давно зовет к себе.

– Чего ради? – я сделал удивленные глаза. – Что происходит? – поймал Юльку за руку, когда она уже собиралась отвернуться в очередной раз.

– Как вы могли, – девушка покачала головой из стороны в сторону. – Выгнать Ксюшу с Сонькой на улицу. Как рука поднялась на такое.

– В смысле, на улицу? – мы смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. – Алина сказала, что она живет с Катей. И расчет она полу…

– Идите вы, – перебила меня Юлия, вырвав руку из захвата. – К своей Алине.

– Давай по порядку.

Я начинал закипать не на шутку. Вся эта ситуация мне уже порядком надоела. И желание было только одно – добраться до дома и завалиться спать. Завтра встреча с заказчиком, и ни к чему хорошему, чувствовал, она не приведет. А тут еще девушка с ребенком. Ночь на дворе.

Как бы мне не пожалеть о своей импульсивности.

– Ксюха – подруга Катьки, именно она сюда девушку и притащила, – Юля тяжело вздохнула, все-таки решившись на откровения. – У нее там какие-то проблемы семейные, я не вдавалась в подробности, но жить им с Сонькой реально негде. Вас не было, никто не возражал, что они пока будут ночевать в комнате для прислуги. Повара их подкармливали, Светка нянчилась с малышкой, даже слова не сказав, как вы могли их выгнать?

Стон вырвался из груди непроизвольно, когда Юля замолчала после своей пламенной речи. Ну, Алина, стерва крашеная, завтра ты у меня попляшешь.