***

Алёна была очень красивой девушкой. Длинные белокурые волосы, голубые, как небо глаза. Глаза, светившиеся радостью и любовью к жизни. Всегда весёлая, готовая помочь всем и каждому. Она заряжала всех своей энергией, подчиняла своему хорошему настроению. Казалось, эта энергия никогда не иссякнет. Но пришла беда, глаза девушки потухли. Красивенькое личико осунулось, а от роскошных локонов ни осталось и следа.

С трудом, встав с кровати, Алёна подошла к окну. За окном светило солнышко, с крыш капала звонкая капель. И так захотелось жить, захотелось пройтись по улице, вдохнуть свежего воздуха. Но вместо всего этого надоевшая палата, запах лекарств и одни и те же лица. Всё! Больше так нельзя! Нужно выйти на улицу! А перед этим нужно привести себя в порядок. Взяв расческу, Алёна подошла к зеркалу. Но вместо красивой девушки на неё смотрела женщина с осунувшимся лицом и синими кругами под глазами. А на голове не было ни одного волоска, она была пострижена, словно призывной юнец. Не выдержав, увиденного, она схватила с тумбочки графин с водой и диким криком запустила его в зеркало. После чего рухнула на пол, закрыв глаза, закрыв навсегда!!!

ГЛАВА 7

Всё своё свободное время Даша проводила с Маргаритой Васильевной в больнице. Она не отходила от неё практически ни на шаг. И тут бы не ушла, если бы Маргарита Васильевна не попросила её сходить за апельсиновым соком. Она уже несколько дней ничего не ела, а пила совсем мало. А тут вдруг появилось какое-то желание, даже живой огонёк в глазах. Не желая огорчать старую женщину, Даша отправилась за соком.

Но когда она вернулась, Маргарита Васильевна уже спала. Сев с ней рядом, девушка взяла её за руку. В этот момент что-то ёкнуло в груди. И она, словно чувствуя беду, позвала женщину, но она не отзывалась, тогда она тихонько потеребила её, но и это оказалось напрасным. Тогда Даша поняла, Маргарита Васильевна уснула навсегда! Ничего, не говоря, девушка уткнулась ей в грудь и заплакала.

Она не могла поверить, что её больше нет, женщины, которая стала для неё поддержкой и опорой, женщины, которая стала для неё семьёй. Ну почему именно она, почему?! Этот вопрос Даша задавала себе тысячу раз, но так и не нашла ответа…

***

В один и тот же день беда ворвалась и к Сергею и к Даше. Они оба потеряли тех, кого любили, тех, кто когда-то их спас. Алёна спасла Сергея от навязчивой любви к Даше; Маргарита Васильевна спасла девушку и её дочку от верной смерти. Они даже хоронили своих любимых на одном кладбище, практически рядом. Только в разное время. В тот момент, когда Сергей уходил с кладбища, Даша шла туда.

И снова рядом, снова вместе. Стоит только оглянуться по сторонам, чтобы увидеть друг друга. Но слишком тяжела ноша беды, чтобы поднять голову. Слишком тяжелы мокрые ресницы, чтобы поднять глаза!…

***

После смерти жены Сергей поклялся, что теперь всё своё свободное время и свою любовь будет отдавать своей осиротевшей четырёх летней дочке Даше. Маленькому человечку, который неустанно задаёт вопросы о маме. Но как объяснить ей, что мамы больше нет, что она уже никогда её не увидит, не услышит. Что мама больше никогда не возьмёт её на руки, не обнимет. Не заплетёт косички, не подует на больное место. Что она больше никогда не споёт ей колыбельную про белую медведицу, которую так любит девочка. Как объяснить ребёнку всё это спокойно, чтобы не ранить и без того ранимую детскую душу, если у самого сердце рвётся на части от боли и потери. Как?

– Как мне ей сказать? Как? – тихо спросил Сергей, глядя на фотографию улыбающейся жены. – Если я сам в это никак не могу поверить?

Конечно, пройдёт время, девочка подрастёт и сама всё поймёт. Но что говорить сейчас?!

Он и сам не мог поверить, что Алёны больше нет. Его красивой, доброй, весёлой Алёны. Словно лучик солнца, она появилась в его хмурой и не радостной жизни. Отогрела его сердце, внесла в жизнь праздник и любовь. Она любила его, любила дочку, любила жизнь.

– Прости меня милая, пожалуйста, прости! – Сергей поцеловал фотографию жены. – Прости, что не любил тебя так, как ты этого заслуживала. Прости!

Не в силах больше говорить, мужчина прижал фотографию жены к сердцу и лёг на пол, свернувшись в клубок и завыв от сильной душевной боли.

***

– Вот уже и сорок дней прошло, – вздохнув, сказала Вера Ивановна.

– Да, кто бы мог подумать, что она так серьёзно больна? – вступила в разговор Наталья Викторовна, другая женщина. – А ты, Дашенька, знала о её болезни?

– Да, она мне незадолго до смерти сказала, – стараясь скрыть слёзы, ответила Даша, она ещё до сих пор ни смирилась с её смертью.

– Тут уж ты её и обработала! – сделала заключение дочка Натальи Викторовны Юля.

– Ты о чём? – не поняла Даша.

– Я о чём? Да об этой квартире и всём её имуществе! Здорово ты её обработала, прикинулась добренькой и всё к рукам прибрала! Прямо из грязи в князи!

– Юля! – цыкнула на дочь Наталья Викторовна.

– А что я такого сказала? Только правду! – не унималась Юля.

– Всё сказала? – спокойно спросила Даша.

– Всё сказала! – нагло передразнила она Дашу.

– А теперь пошла вон отсюда! – Абрамова указала ей на дверь.

– Не больно-то и хотелось! – с этими словами Юлия направилась к выходу, а, уходя, сильно хлопнула дверью.

– Если кто-то ещё так думает, я прошу уйти! – Даша грозно скрестила руки на груди.

– Ты прости её, она это не со зла! – вступилась за дочь женщина. – Завидует, дурочка, по молодости! Думает, у тебя жизнь лёгкая была!

– Ладно, – Даша махнула рукой, – проехали! Давайте лучше помянем рабу Божью Маргариту! – после этих слов все стали усаживаться за стол.