Перед тем как закрыться в ней, вытрясаю ботинки, полные снега. Бросаю их на соседнее сидение и спешу включить печку.

Тру ладони и дрожу всем телом.

И дрожу не только от холода. Только сейчас, вновь выйдя на свежий воздух, я осознала, что случилось.

Мирослав Амурский. Моя первая любовь. А что самое обидное: в его глазах только я во всем виновата. Ну да, это я все закончила между нами. Я пропала, сделав лишь один звонок. Да только вот поводов было предостаточно для этого.

«Мне было восемнадцать, ясно?!»… Зачем я только это сказала… Звучало как оправдание. Оно и было. Я оправдывалась за свое однако не взрослое прощание с ним. Нужно было все ему в глаза сказать. Но я испугалась. Было чего бояться. Просто хотела, чтобы все это уже закончилось, и жить дальше.

Решила сидеть в машине и ждать сестру, а также стараться не думать об этом. Даже немного задремала. Разбудил меня стук в окно. Меня так всю передернуло, что я чуть голову не зашибла.

Мирослав пришел. Стучал в окно зачем-то.

Поспешила заблокировать дверь и отрицательно покачать головой из стороны в сторону, мол проваливай.

Но он продолжал стучать. Только сильнее. Тогда я чуть приспустила стекло, так, чтобы не надуло в салон, и чтобы он услышал.

— В чем дело?

— Выходи. Пошли в дом.

— Нет. Оставь меня в покое.

— Выходи, я сказал.

— А я сказала — нет!

— Ты зла на меня? За что это?.. Не я позвонил тебе и тоненьким голосочком сообщил, что все было ошибкой. Пояснений я так и не услышал. Ты не сказала мне правды.

— Потому что правда была только в том… что я никогда тебя не любила. Для меня ты был способом, чтобы показать родителям, что я больше не их собственность. Такие объяснения тебя устроят?

Все ложь. От начала и до конца. Его ложь — я слышать не хочу! Но теперь я знаю только одну правду. Дочка его большая. Она явно родилась еще до нашей первой встречи. Мне он ничего не сказал об этом! Наверное потому, что не считал нужным! Правильно он дурой меня назвал. Ею я и была!

Всегда чувствовала, что я для него лишь временный способ взбодриться. Он был и есть старше меня на целых десять лет. Мы были из разных миров. Не я, так он бросил бы меня. Вопрос времени.

— Устроят, — я не видела его лица, но его голос звучал грозно. — Теперь выходи. Подождешь сестру в доме. Ты же этот адрес назвала.

— Нет, спасибо!

— Через час ты уже не сможешь выйти из машины, глупая. А к приезду твоей сестры машину вовсе скроет снегом. Ты встала на месте, где задувает. Чистить будут только рано утром. Ты замерзнешь! — рычал Мирослав. — Выходи, давай.

Черт, черт, черт!

Ну почему так? Почему он?! Снова…

Он в самом деле меня напугал. Я сойду с ума от страха, если проснусь и обнаружу себя полностью скрытой снегом.

— Выходи.

Я же могу пойти к нему в дом и пообщаться с его дочерью? Могу.

Тяжело вздыхаю, после чего тянусь к ботинкам, который не спеша надеваю. Черт, они такие холодные и мокрые…

Мирослав немного отходит от машины, когда я открываю дверь.

Смотря вдаль, где располагался его дом, я ужаснулась. Скоро по пояс наметет.

— Я могу тебя понести.

— Что? Нет! Не надо… — быстро переставляю ноги и преодолеваю несколько метров к дому. — А! — запинаюсь и всем пластом падаю в сугроб. А у меня еще пальто было не застегнуто. — Я… я в порядке.

Мирослав помогает мне встать и, как бы я ни пыталась этому противостоять, поднимает на руки.

— Поставь! — дрыгаю ногами.

— Да не дрыгайся ты! Я вижу, как ты сама. В одних тонких колготках. Поставлю на крыльце.

Сцепив челюсти, я засопела, но больше не пыталась помешать ему нести меня к дому.

Мы шли медленно. Снега много. Или же нарочно не спешил… Во всяком случае торопить его, было бы уже наглостью.

— Почему ты позвонила сестре, а не мужу?

Вот поэтому я и не хотела оставаться в его доме. Не хотела вопросов. Да и про него я ничего не хочу знать.

— Потому что… потому что сестре.

— Такой себе ответ. Поругались?

— Не твое дело. Если ты намерен допрашивать меня, то можешь бросить меня в снег прямо сейчас!

Была уверена, что не сделает этого. Но мне пришлось сблефовать, чтобы прекратить это.

Больше не было вопросов. Ничего не было. И так до самого крыльца. Дверь нам открыла Полина, едва мы поднялись. Она словно ждала нас.

— Ты вернулась! Ура!

Да она точно в школу уже пошла. Я просто уверена, что ей не меньше шести.