– Знаешь, чего я боюсь больше всего? – сказал Мухаммед.

– Скажи.

– Что, даже увидев все это, они очень скоро обо всем забудут, будто ничего и не было.

– Я знаю.

Какое-то время мы стояли в тишине.

– Они хотят взять тебя с собой, тебе предлагают работу на телевидении. Знаешь? – спросила я.

– Нет.

– Хочешь поехать?

– И погрязнуть в глупости и разврате?

– Глупость и разврат встречаются не только на Западе, – сказала я. – И мы оба это знаем.

– Я имею в виду разврат, что царит в обществе избранных, – произнес Мухаммед. – Я презираю несправедливое распределение благ и богатств в мире, но, если бы у меня была возможность покинуть мир обездоленных и стать одним из привилегированных, прикоснуться к рогу изобилия, думаешь, я бы ответил “да”?

– Чего ты достигнешь, ответив “нет”? Он задумался на минуту, потом произнес:

– Духовного богатства.

– Что ж, это достойный выбор. Он кивнул.

Спустя минуту я сказала:

– Если бы ты поехал в Лондон сейчас, ты бы мог что-то изменить. Ты получил приглашение в Клуб Знаменитых. Пресса поднимет вокруг тебя шумиху, у тебя будет власть. Если за твоей спиной стоят тысячи обычных людей, можно что-то изменить.

– Ты на самом деле в это веришь? – сказал он. – Я стал свидетелем уже третьей волны голода, обрушившейся на мой народ и уничтожившей его. И каждый раз было то же самое. Приезжали журналисты и операторы, чиновники разрабатывали планы и программы, и все обещали, что подобного больше не повторится. Затем какое-то время все было в порядке, им становилось скучно, а потом все начиналось заново.

– Может, нельзя прекращать действовать. Может, с каждым разом ситуация будет улучшаться, мы будем добиваться большего, люди станут менее уязвимыми. Может, если ты поедешь в Лондон, мы быстрее достигнем результата.

– Но мне придется пожертвовать собой.

– Пожертвовать? Не думаю, что это такая уж жертва. Ты будешь жить в комфорте. Разбогатеешь. И можешь быть уверен, тебе больше никогда не придется голодать. Ты не умрешь от голода.

– Но умру от жажды, – сказал он. – От духовной жажды. Я научусь принимать как должное существующее в мире неравенство. Стану любимой игрушкой британцев, одноногим африканским беженцем, новшеством, символом. И перестану быть собой.

Какие-то фигуры отделились от группы и двигались к нам. Было невозможно разглядеть, кто это, но мы слышали, как они спотыкались. Земля была вся в рытвинах.

– Привет. – Из темноты появился Оливер. Он очень похудел.

– Поздравляю, друг мой, – произнес Мухаммед. – Ты вел себя как настоящий герой.

– Они хотят ехать, – сказал Оливер. – Обратно, в Эль-Даман.

– Сейчас? – спросила я.

– Да. Хотят ехать всю ночь и вернуться в отель сегодня же.

– Я вас оставлю, – сказал Мухаммед.

Мы с Оливером смотрели друг на друга в темноте.

– Ты сделал великое дело, – сказала я.

– Героический поступок. В жизни каждый должен совершить нечто подобное. Эйфория длится недолго, но, когда все смотрят, самоощущение повышается невероятно.

– Ты мог разбиться.

– Не разбился же. Вот О'Рурк – настоящий герой, невоспетый, никому не известный, окруженный диарейными больными... Он все еще с беженцами, да?

– Без тебя у нас ничего бы не получилось. Все врачи мира оказались бы бессильны, если бы у нас не было еды.

– Не говори глупости.

Потом, задумавшись на минутку, он произнес:

– А ведь на самом деле, если бы не я, ничего бы не вышло.

– Вот именно. Ты всё организовал.

– Я чувствую... о... не знаю. Спасибо тебе. Спасибо за... Господи, я прямо как Джулиан. Мне кажется...

– Что?

– Мне кажется... Не знаю. Извини, что я так... Это самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Я чувствую... Господи, что же я чувствую? Я чувствую себя... хорошо. Лучше, чем когда-либо. Может, теперь я стану другим человеком. Может, теперь весь мир станет другим.

Это был момент, когда я ощутила, что между нами существует настоящая близость. Мы оба многому научились.

– Рози, я хочу попросить тебя кое о чем.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты вернулась в Лондон со мной.

– Я не могу. Я должна остаться.

– Рози! – Он повысил голос. Послышались шаги. – Я прошу тебя вернуться в Лондон со мной.

– На самом деле ты этого не хочешь. Я тебе не нужна. Ты знаешь, что это так.

– Это О'Рурк, да?

– Меня ждет моя работа.