— И где они сейчас? — поинтересовался я, осознавая, как много я упустил в этом деле.

— В Воспитательном доме. Там мальчиком занимаются учителя и лекари, а Айгуль обучают основному, что потребуется для полноценной жизни в столице. Потом мы планировали приобрести для них небольшой домик где-нибудь в пригороде.

— Учтите, я в доле! — быстро сказал я, испытывая огромную неловкость за то, что сам не озаботился этим вопросом. А Ивану я ещё выскажу! Мне казалось, что наши дружеские отношения только начали восстанавливаться, что не могло не радовать. И вот поди ж ты, за содействием в таком деликатном деле он обратился к сёстрам, не обмолвившись мне об этом ни словом. Может, именно потому, что дело деликатное, а я столь же деликатен, как слон в посудной лавке?

Воспитательный дом, который упомянула Лиза, был их любимым детищем. Именно благодаря их заботам и, что немаловажно, средствам, в этом заведении обретали кров, пищу и будущую профессию дети-сироты. Несмотря на сложившиеся в моей голове стереотипы о том, что подобные приюты — мрачные, ужасающие места, где несчастных детей ждут только наказания и тяжёлая работа, в Воспитательном доме всё обстояло совсем не так. Чистота и уют бросались сразу в глаза посетителей, многочисленные успехи детей, что проходили обучение у штатных преподавателей, говорили о качестве образования. Да и живые, блестящие глаза воспитанников, в которых отражались ум и здоровое любопытство, свидетельствовали, что дети не подвергаются никаким моральным и физическим издевательствам. Сделав благотворительность своим главным занятием, Екатерина и Елизавета не ограничивались только своими кошельками. Не раз, желая заслужить благодарную улыбку и восхищённый взгляд красавицы-княжны, очередной молодой аристократ щедрой рукой сыпал золотом, обеспечивая нужды сирот.

Я только незаметно усмехался и внутренне аплодировал расчетливости сестёр, служившей благому делу. И задумывался о том, чтобы учредить подобные дома и в других городах империи, присматриваясь к их выпускникам. Люди, преданные роду Романовых, обязанные нам всём, что получили в жизни, могли укрепить наше положение, заняв значимые должности в различных ведомствах…

Поняв, что мои размышления увели меня очень далеко от обсуждаемой темы, я произнес вслух:

— Это было очень верное решение. И мальчик получит хорошее образование, и его мама обучится какой-нибудь профессии. Сможет стать гувернанткой, например…

Лиза заулыбалась, явно обрадованная тому, что я оценил их сообразительность. Но возразила:

— Знаешь, Алёша, а ей это вряд ли пригодится!

— Вы что, собираетесь всю жизнь её содержать? Не думаю, что это благоразумно. К тому же, этот народ отличается гордым нравом, и вряд ли она захочет провести многие годы без дела, принимая подачки от чужих…

— Да нет, ты неправильно понял! Айгуль уже сейчас сама начала зарабатывать неплохие деньги. У нас народ стал падок на всяческую экзотику…

— Это в каком смысле?! Она что — торгует собой??? Не думал, что в числе ремёсел, которым обучают в вашем Воспитательном доме, есть и такое… — я потрясённо уставился на сестру, не веря своим ушам.

— Да ты можешь меня выслушать, не перебивая?! — не на шутку возмутилась она. — Катя, ты слышала?! Выдумал невесть что! Это же надо, ты как мог подумать, что мы… Фу!!! Да украшения она изготавливает — нагрудники, повязки на голову, шапочки… И всё так затейливо вышито, с такими блестящими камешками и монетками… И, между прочим, спрос на такой товар — и твоя заслуга тоже!

Она кинула красноречивый взгляд на Тэйни, в косы которой, по обычаю, были вплетены разноцветные ленты, кожаные ремешки с перьями и бусинами… Та ответила невозмутимым взглядом, точно и не являлась в последнее время иконой стиля для столичных модниц. Я облегченно выдохнул:

— Да я-то причём… Но это отличная новость. А как Карабаш?

Сестра презрительно фыркнула, ещё не успокоясь, но всё же ответила, больше обращаясь к Тэйни, чем ко мне:

— А Карабаш… Пока сложно сказать. С физическим здоровьем мальчика всё в порядке, что касается душевного… Сам понимаешь, бедный ребёнок столько всего перенёс! Из обыденности вдруг очутился в какой-то страшной сказке — ведьма, голодные призраки, таинственная пещера…

— Ведьма? — голосок Августы, прозвеневший колокольчиком за нашими спинами, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Это что, в крови у них — подкрадываться абсолютно незаметно?! Вот уж воистину, яблочко от яблоньки недалеко упало!

— Ведьма, милая, — нежно проворковала Лиза, — а теперь иди, поиграй. Нехорошо встревать в разговор взрослых!

— А какая ведьма? Злая? С бородавками? А нос у неё крючком? — с жадным любопытством продолжала нас пытать пятилетняя нахалка, не обращая никакого внимания на материнские нравоучения.

— Очень злая! И вся-вся в безобразных бородавках! — я подхватил племянницу на руки, пощекотал её, отчего она довольно взвизгнула и горделиво глянула в сторону остальной малышни — видят ли они, какое внимание ей уделяют. — А знаешь, откуда берутся такие страшные ведьмы?

Она замотала головой, зачарованно глядя на меня.

— В них превращаются вредные девчонки, которые не слушаются старших!

Ава тихонько охнула, поспешно прикрыв рот пухлой розовой ладошкой. Потом хитро улыбнулась и сказала: