— А Радж, кстати, как поживает? — интересуюсь я, глядя, как Шерхан довольно трётся о брюки Карима.

— Радж умер в прошлом году.

Я столбенею. Как это умер? Радж? Он же был таким весёлым и здоровым. Его же при мне щенком взяли…

— Почему? — шёпотом спрашиваю я.

— Отравили. — Потрепав Шерхана за ухом, Карим выпрямляется и смотрит на охранника. — Моя машина здесь останется, дядь Коль. «Эволюшн» я заберу.

Он переводит взгляд на меня:

— Пойдём?

А я не могу пошевелиться. И отогнать от себя картину преданных глаз Раджа тоже не могу. Я же ему украдкой мясо со стола носила, а он в благодарность ко мне ластился, и потом приходилось долго шерсть отряхивать. Каким бессердечным нужно быть, чтобы отравить ни в чём не повинную собаку? Радж умер, а я даже не знала.

Волна чего-то жгучего давит на грудную клетку и поднимается к глазам. Я пытаюсь ей сопротивляться, жую губу и глубоко дышу, но не помогает: изо рта вырывается задушенное всхлипывание.

— Вася… — Карим шагает ко мне и, обняв одной рукой, крепко прижимает к себе. — Ну чего ты расплакалась? Это жизнь. Так бывает.

Мой нос расплющило о его рубашку, слёзы льются рекой, поэтому голос звучит истерично и гнусаво.

— Какая это жизнь? Как ты вообще можешь такое говорить? Кто-то убил твою собаку…

— А что мне остаётся делать, Вася? — мягко отвечает он, поглаживая меня по голове. — Люди на земле живут разные. Душу каждому не починить.

— Он же меня любил… — всхлипываю я. — Всегда так встречал… Твои родители больше Айгуль любили, а вот Радж — меня.

— Ты плачешь, потому что стратегически важного союзника потеряла? — голос Карима тепло вибрирует у меня под щекой, выдавая его усмешку. — Всё, хватит, малыш. Не нужно было тебе говорить.

Всхлипнув в последний раз, я отстраняюсь и вытираю глаза запястьем. На рубашке Карима слепок моего тщательно нанесённого макияжа. Снова ему рубашку менять.

— Хорошо, что сказал. Надеюсь, у тех сволочей руки отсохнут.

Ничего не ответив, Карим обнимает меня за плечи и увлекает в сторону ангара, где стоит его гоночная машина. Не переставая шмыгать носом, я покорно иду за ним, борясь с навязчивой мыслью. Почему-то мне кажется, что, если бы два года назад мы не расстались, с Раджем могло бы ничего не случиться.

***********

— Если мы живыми доедем, я тебе глаза выцарапаю и пальцы сломаю, чтобы ты точно больше не смог сесть за руль, Исхаков!!! — визжу я, когда мы на бешеной скорости вписываемся в поворот. — Ненавижу тебя!!!

Карим довольно скалится и, выровняв машину, примирительно гладит меня по колену.

— Ты и в последний раз так же голосила, а уже через полчаса снова просилась покататься.

Да, просила. И не факт, что ещё раз не попрошу. Но когда желудок прилип к горлу в яростном стремлении увидеть свет, я буду орать всё, что придёт в голову.

— Блин, рубашка к подмышкам прилипла, — ворчу я, ощупывая шеститочечные ремни безопасности, которыми намертво прикована к креслу, как грудничок в слинге — к родителю. — Вся спина мокрая. Вези теперь меня купаться.

— Купаться? — Карим непонимающе поднимает брови.

Вообще, я это только что выдумала, но сейчас, когда он переспросил, думаю: а классная ведь идея. Здесь всего километрах в пяти озеро есть — мы с родителями раньше часто туда ездили ночевать с палатками. Подъезд там нормальный, вода чистая, и дно песчаное.

Я даже жмуриться начинаю от удовольствия, когда представляю, как избавляюсь от надоевшей за день рубашки и погружаюсь в прохладную воду. Чёрт с ней, с этой никому не нужной укладкой — я бы даже с головой окунулась. Полумрак, проблески лунного света в покачивающейся глади воды, шелест листвы и лёгкий ветерок… Боже, да… Это именно то, что нужно. И пусть Карим только попробует меня туда не отвезти. Сначала обижусь, а если не сработает — снова расплачусь. Он таким каблуком становится, стоит мне пустить слезу. Настоящий котик.

— Озеро неподалёку знаешь? Давай туда заедем ненадолго? С таким работодателем, как ты, курорт мне в ближайшее время не грозит, так хоть тут искупаюсь.

Карим поворачивает голову и быстро пробегается глазами по моим ногам. Его тон становится заинтересованно-ироничным.

— А купаться в чём будешь? Голенькая?

— Вот ещё, извращенец! Ты свой шанс профукал. Даже не думай, что тебе сегодня что-нибудь перепадёт.

— Сегодня? — переспрашивает он, довольно скалясь. — Какая ты суровая.

— Пошёл ты. — Скатав шарик из чека, одиноко лежащего на идеально чистой консоли, я со смехом швыряю его в Карима.

В животе бурлят необузданные радость и предвкушение. Приехать на озеро означает не только окунуться в прохладную воду, но ещё с большой вероятностью полюбоваться на Карима в трусах. А трусы — это свидание с кубиками. Так-то.

Спустя пару минут машина сворачивает с назначенного маршрута и съезжает на второстепенную дорогу. Я едва не мурлычу от удовольствия. Карим действительно везёт меня купаться.