На самом деле, Джабай во время своей атаки не успел обратить внимание (настолько сильно спешил), что динозавр отплыл от берега довольно далеко, поэтому практически сразу после того, как был повержен, отправился на дно. Аномальным был не только слишком сильный удар копьем, но и сам прыжок.

В своей печали Джабай не заметил, что ящереана подобралась к нему намного ближе, чем раньше. Заметив ее неподвижную фигуру в нескольких метрах от себя, он немного напрягся.

Честно говоря, он не имел никакого понятия, что делать с незнакомкой. Чем дольше он за ней наблюдал, тем больше у него закрадывалось сомнений. Он не знал о существовании других видов разумных существ, поэтому не мог дать точное определение тому, что видел.

Для Джабая мир делился на высших ящеров (тех, к кому принадлежал он сам) и на низших (их еще называли клыкозубами). Конечно, кроме них в лесу и воде водилось множество других существ. Например, часто встречались пернатые клыкозубы или те, кто просто ползал, но, несмотря на все различия, их всех можно было употреблять в пищу.

Да, Джабай никогда не встречал таких созданий, как стоящая перед ним ящереана, но он точно знал: это странное существо – не еда. Ее нельзя есть, ведь она тоже обладает чем-то, что отличает высших ящеров от всех прочих зверей в лесу и в воде. Это свойство роднит их, несмотря на различие их тел.

– Ты хочешь есть? – спросил он, не зная, что еще сказать.

Внимание ящереаны не нервировало, но ему было слегка неуютно под долгим оценивающим взглядом.

Незнакомка что-то сказала. Он, конечно же, ничего не понял, но ему понравилось, как звучит ее голос.

Сидя на камне, Ирина время от времени косилась в сторону рептилоида. Он даже не думал уходить. Расположился в некотором отдалении и увлеченно жевал кусок мяса.

Мясо, естественно, появилось не само по себе. Его недавно принес сам ящер. Вернее, принес он тушу динозавра. Притащил из леса и положил между собой и Ириной, молча отступив на пару шагов назад.

Несложно было понять, что рептилоид стремится ее угостить. Честно говоря, Ирине хотелось засмеяться. Происходящее выглядело так странно, что не находилось слов для описания.

Двухметровый динозавр на обед – это, конечно, круче, чем чашечка кофе с пирожным.

Вспомнив о сладком, Ира сглотнула слюну. Она не была большим любителем, но сейчас не отказалась бы от воздушного тортика или даже простой плитки шоколада. Мало того, что это вкусно, так еще и признак нормальной жизни.

Ирина очень надеялась, что, приняв динозавра, она не соглашается стать будущим ужином. Кто знает, какие у них тут законы и обычаи.

Пока она терзалась сомнениями, малыш решил, что еда не должна надолго оставаться без внимания. Он спокойно дошел до туши и совершенно бесстыдно впился в переднюю лапу зубами.

– Постой, – попросила Ирина, подбегая к детенышу и оттаскивая его от динозавра.

При этом она мельком взглянула на рептилоида, пытаясь увидеть недовольство или злость. Но тот смотрел с отчетливым интересом и, судя по всему, не собирался препарировать малыша за неуважение или еще что-нибудь в этом роде.

Облегченно вздохнув, Ира хмуро посмотрела на маленького тирекса, а потом и вовсе аккуратно оттолкнула его нетерпеливую мордочку в сторону.

Малыш недовольно заворчал, заелозил, будто щенок, который думает, что с ним играют, а потом неожиданно цапнул Иру за руку. Ее сердце на мгновение рухнуло вниз от испуга.

– Что это ты делаешь? – спокойным голосом спросила она, постаравшись как можно скорее скрыть страх и принять серьезный вид.

Тирекс замер, а потом посмотрел на нее с непониманием. Ирина поджала губы, вздернула брови и с намеком взглянула на свою руку, все еще зажатую между мелкими, но острыми зубами.

Детеныш весь будто бы сдулся. Медленно разжав челюсти, он отошел на шаг и принялся топтаться рядом. Рука оказалась полностью целой, не считая характерных вмятых точек на коже, которые могут остаться после надавливания, но они должны были пройти очень быстро.

Судя по всему, тирекс не собирался кусать всерьез, просто играл. Хотя это все равно вызывало серьезное беспокойство. Сейчас играет, а потом съест.

Честно говоря, Ирина не знала, что ей делать. Наверное, помогла бы практика дрессировки собак, но такого опыта у нее не имелось.

Окинув малыша взглядом, она решила пойти знакомым путем. Раз он провинился, значит, ей нужно показать свое недовольство. Детеныш выглядел сбитым с толку, это могло означать, что он улавливает ее настроение.

Прижав руку к груди так, будто она была поранена, Ирина отвернулась от тирекса, всем своим видом демонстрируя, что не хочет никак с ним контактировать.

Отказывать малышу в еде Ира не стала, но старалась держаться от него подальше или просто игнорировать. Детеныш совершенно точно мог чувствовать отношение.

Это было заметно по его поведению.

Кто когда-нибудь видел, как ведет себя любое живое существо, осознающее свою вину, тот знает, что заметить признаки несложно.

Ира старательно скрывала улыбку, но внутри разливалось облегчение. Ей не хотелось оставлять малыша, поэтому она была рада, что шанс быть съеденной им только что сильно уменьшился.