Какая же она красивая, подумал Икар, невероятная, сногсшибательная. Хочется оставить у себя и разглядывать, разглядывать…

– Нет, – промямлил он, – но все равно… немного грустно.

– Грустно.

Икар снова не понял, вопрос это или нет, и решил промолчать.

– Ты тоже здесь один?

– Нет, у меня есть близнец, Иван, он тоже на Хити, только не в этом районе, он всегда в разных, потому что работает экспедитором. С ним почти никогда нет связи, мотается то там, то сям, так что считай, что вроде и есть брат, но как будто его и нет. Даже не помню, когда виделся с ним последний раз…

Все это время, пока Икар говорил, он смотрел в окно на носившиеся среди мерцающих колонн искрящиеся дроны, и не обратил внимание, что глаза Энсемьпятьтриноля раскрылись еще шире, так широко, как еще ни разу не раскрывались. И когда он снова к ней повернулся – она уже не показалась ему такой красивой.

– Что такое? – спросил Икар, чувствуя, как пересохло у него во рту.

– Близнец? – кривясь спросила Энсемьпятьтриноля, и на этот раз это был явный вопрос. – Ты сказал близнец?

Икар растерялся, в голову ударила кровь, мысли забегали и засуетились так, словно он попался на чем-то нехорошем, и этот её безумный взгляд: с удивлением, с сомнением, с чувством нависшего над ней предательства, со страхом. К счастью, за окном мелькнул пятнистый бок такси. Значит, у нее всего пара минут, чтобы собраться и уйти, иначе ей упадёт штраф и понижение приоритета, на это она не пойдёт. Но этот ее пронизывающий взгляд, которым она начала стрелять по Икару, забираясь в самые непрозрачные уголки, и поднимая со дна памяти все, какие у нее были воспоминания о нем, поднимая для повторного осмотра и разбора… сейчас она начнет анализировать всё, что про него успела узнать, все их встречи, все его слова, его жесты, взгляды, движения, – всё, вообще всё… Икар жутко боялся, что рано или поздно это произойдет, и тогда он попадётся ей на своём вранье. Она его раскусит. Разгадает обязательно – и тогда… что будет тогда, он не знал. Женщина бросается на загадку, словно изголодавшийся хищник на беспомощную добычу, но всякий раз поступает с ней по-разному. А как бы ему хотелось снова ее увидеть, снова потрогать, погладить… полюбить её.

– Близнец, – повторила она страшным голосом, пятясь от него к лежавшей на кровати сумочке. – Иван?!

Теперь она рассматривала его целиком, с ног до головы, и Икару показалось, что он стоит перед ней не просто голый, но даже без шерсти и без кожи. Энсемьпятьтриноля схватила сумочку и медленно, словно плывя во сне, направилась к причальной платформе.

Ну же… не тормози, молил ее Икар, садись в такси и забудь, потом будет проще, напишу, что оговорился… придумаю что-нибудь… что-нибудь точно придумаю…

Энсемьпятьтриноля прошла к платформе… дверь перед ней открылась, она шагнула в салон, и обернувшись, с отвращением спросила, словно обо всем уже догадалась:

– Кто ты?

Её лицо покрывала тень. Икар похолодел. Дверь закрылась. Такси медленно отползло от причала, и, набирая скорость, полетело прочь. Он проводил его взглядом, опустил внешнюю заслонку и разбито поплёлся в ванную. На миг ему показалось, что в её взгляде было прощение, понимание того, зачем он это делает, и истинной причины его наивной безобидности, но как знать… Никогда нельзя быть уверенным в том, что говорят женщины, и о чем они думают. Они и сами, пожалуй, этого не знают.

Он встал перед зеркалом, вздохнул, провел рукой по вибриссам, приподнял небольшие мохнатые ушки, почти такие же шерстяные и бархатные, как и у Энсемьпятьтриноля, и произнёс с какой-то горькой, протестующей гордостью:

– Я – человек.

{#276}

Ну что, соскучились? Да, давно я не писал. Не о чем было на самом-то деле. Время летит быстрее, чем наш дорогой шарик. Так вот, раз уж теперь все знают и на ушах стоят от радости, я тоже напишу. Мне, если честно, будет не хватать этой жизни. Да, родители говорят, что там будет настоящее небо и настоящее солнце, но я ни разу не видел ни того ни другого, так что наши местные – меня вполне устраивают. Там еще говорят будет погода – эй, кто знает, что это? Если это не самая приятная вещь на свете, как говорит отец, зачем она нужна? Что в ней хорошего? Пофиг, мне нравится шарик, мне даже нравится его название. Короче, я – против настоящего солнца.

{#277}

Вчера после школы сгоняли с братом в один магазин пятой секции, ну вы знаете, там где такие смешные круглолицые человечки. Затарились прикольным шмотом, зацените прикид (фото). Да, у них там как-то всё веселее, чем у нас, всё мигает, двигается, надписи кругом разноцветные, вообще не так скучно, как у нас, жаль только, что я только их закорючки не понимаю. Ну и говорят они забавно. А, ну и конечно, у них тоже прямо истерика на тему приближения к настоящей звезде. Че такого, народ, че вы все с ума посходили?

{#278}

Почитал тут ваши комменты… эээ… а кто сказал, что нам достанется целая планета? Вы если к кому-то в квартиру напроситесь, вам разве сразу так и подарят целую комнату? Что за бред? Я думаю так не проканает, комнату придётся либо выкупить, либо отжать. Не знаю, как там насчет первого, а вот со вторым за нами, похоже, не заржавеет. Отец говорит, если придётся – мы кого хочешь в два счета и все дела… Сил, говорит, у нас достаточно. Но я, если что, за мир и дружбу, и против погоды.

{#279}

Вчера как накаркал – сегодня нас водили всем классом на военный завод. Круто, мощно… но я ни черта не понял, спасибо Ола-оле с её этими самыми… девчачьими глупостями… ну вы знаете. А также двум дебилам из параллельного, не знаю, как вас там зовут, парни, но вы ржали, как те мерзкие твари из зоопарка на седьмом. Кстати, этот самый зоопарк – самое вонючее место на шарике, по-моему. Не ходите туда, братцы. Хотя… как туда не пойдёшь, если завучу эта идея прожжёт мозг посильнее самого жесткого гамма-излучения. Короче, завод какой-то военной хрени у нас на шарике типа норм. Ставлю пять.