— Можно подумать, что здешний босс не я, а ты, — фыркнула она. — Подождут твои дела! Что уж такого важного?

Не дождавшись ответа, Руби не стала настаивать. Однажды она уже попробовала и больше такой ошибки не повторит. Вместо этого она поднялась и шагнула к нему, жалея, что не может нарушить неписаное правило Запада и спросить о его прошлом.

Руби подозревала, что за его голову назначена награда, иначе чем объяснить ауру опасности, ставшую такой же неотъемлемой его частью, как упрямо выдвинутый подбородок? Он так же хорошо орудует кулаками, как и владеет оружием, и, глядя в его равнодушные, холодные глаза, она ежится от озноба. Однако он мог читать и вести счета, что не вязалось с образом беглеца, вступившего в противоречие с законом.

Одно она знала наверняка: он не бабник. И похоже, не обращал внимания ни на одну женщину в Сан-Карлосе, хотя многие не задумались бы поднять для него юбки при одном лишь намеке. Руби сама пыталась залезть к нему в постель с того самого времени, как он появился в Сан-Карлосе. До сих пор ей это не удалось. Но она не теряла надежды и не сдавалась, потому что не встречала мужчины красивее.

Руби остановилась перед ним и положила одну руку на пряжку его ремня, а вторую — ему на грудь. И, не обращая внимания на стук в дверь, просунула пальцы под рубашку.

— Я могу быть очень мила с тобой, если бы ты только дал мне шанс.

Она не заметила, что дверь открылась, пока он не поднял голову и не посмотрел куда-то вдаль. Руби нетерпеливо обернулась. Кто смеет им мешать?!

Волна боли ударила Кит. И со зрением творилось нечто странное: она никак не могла охватить всю сцену в целом. Перед глазами мелькали разрозненные фрагменты: безвкусный, аляповатый красный халат, оборки, большие белые груди, ярко накрашенный, негодующе приоткрытый рот. И ее муж. С этой секунды она видела только его.

Он выглядел куда старше, чем она помнила. Лицо осунулось, посуровело, в уголках глаз и рта глубокие морщины. Волосы отросли и падали до самого воротничка. Похож на бандита. Неужели он был таким во время войны? Настороженный, вечно начеку, как струна, натянутая так туго, что вот-вот лопнет?

Лицо его мучительно исказилось. На миг. И тут же превратилось в каменную маску.

— Какого черта тебе здесь надо?! — набросилась женщина на Кит. — Если ищешь работу, тащи свою задницу вниз и жди, пока к тебе спустятся!

Кит почти обрадовалась охватившей ее ярости. Откинув вуаль, она с силой захлопнула дверь.

— Пожалуй, это вам следует убраться отсюда. У меня дело к мистеру Кейну.

Глаза Руби хищно сузились.

— Знаю я все! Благородная дамочка, которая заявилась на Запад и вообразила, будто весь мир ей обязан! Так вот, это мой дом, и никакая фу-ты ну-ты задавала мне не указ! Можешь задирать нос в Виргинии или Кентукки — откуда ты там, — но не в «Желтой розе»!

— Вон отсюда, — тихо приказала Кит. Руби потуже завязала халат и угрожающе надвинулась на нее.

— Сделаю тебе одолжение, кошечка, и научу, пожалуй, как следует вести себя здесь, в Техасе!

— Хочешь дружеский совет, Руби? — спокойно осведомился Кейн. — Лучше не связывайся с ней, иначе пропадешь.

Руби презрительно фыркнула, шагнула вперед, и в лоб ей уперлось дуло короткоствольного револьвера.

— Проваливай. И закрой за собой дверь, — велела Кит.

Руби ахнула и беспомощно оглянулась на Кейна.

— Делай как велено, — пожал тот плечами.

Оценивающе оглядев леди с револьвером, Руби что-то сообразила и пулей вылетела из комнаты.

Кит осталась наедине с мужем. Все заранее заготовленные речи вылетели из головы. Она вдруг поняла, что по-прежнему держит револьвер, только теперь целится в Кейна. Пришлось поспешно спрятать оружие в ридикюль.

— Он не был заряжен.

— Слава Господу и за малые милости.

Она сотни раз представляла себе их встречу, но и подумать не могла увидеть этого незнакомца с ледяными глазами в объятиях другой женщины.

— Что ты здесь делаешь? — соизволил он наконец спросить.

— Ищу тебя.

— Понятно. Ну вот, ты меня нашла. И что же?

Если бы только он пошевельнулся… может, она и нашла бы подходящие слова… Но он стоял неподвижно, глядя на Кит с таким видом, словно самое ее присутствие его раздражало.

И внезапно на нее навалилось все сразу: дорожные тяготы, ужасающая неуверенность, а теперь еще и это — вульгарная соперница, от которой за версту разит приторными духами.

Кит порылась в ридикюле и вынула толстый конверт.

— Хотела привезти тебе это.

Она положила конверт на стол, повернулась и бросилась к дверям.