Да, я помню, что подумала о служанках и открытом окне, но что, если всё совсем не так?

– Все-таки надо сказать, – тихо прошептала я, устремляясь к комнате отца. Они с матерью всегда ночевали порознь. Конечно, для поддержания жизни отца они обязаны были встречаться в общей спальне в определенные дни, но я старалась об этом не задумываться и никогда их там не видела.

Сегодня темные коридоры были какими-то слишком тихими. Звук моих шагов отлетал от стен, и иной раз мне казалось, что звук этот вязнет по углам, прямо в мягкой тьме.

Немного нервно оглянувшись, я подхватила одной рукой подол (в другой руке был зажат металлический подсвечник) и побежала.

Тут же появилось ощущение, что за мной кто-то следует. Горло сдавил страх, поднявшийся откуда-то из глубин сознания. Мне казалось, что я бегу слишком медленно, что еще немного – и на мое плечо опустится когтистая рука.

В груди все сжалось. Хотелось обернуться и закричать, выставляя перед собой подсвечник.

Я понимала, если обернусь, то, скорее всего, ничего там не увижу, но внезапно накативший страх был сильнее любого довода разума.

На дверь отца я налетела со всего маху. Он никогда не запирал ее, поэтому я буквально ввалилась в комнату. Споткнувшись о лежащую на полу шкуру, взмахнула руками, выпуская от неожиданности подсвечник, а потом и вовсе свалилась на пол, больно ударившись при этом локтями и коленями.

Рядом со мной упал подсвечник. И это только добавило шуму, учитывая, что он был металлическим.

– Кто?.. – послышалось со стороны кровати.

– Пап, – позвала я, садясь прямо на пол и оборачиваясь в сторону открытой двери. – Это я. Прости, я упала, – добавила, уже немного приходя в себя.

– Что-то случилось, Амелия? – тут же встревожился отец. Около кровати зажглась свеча, и через секунду я ощутила на плечах сильные руки. Он помог мне подняться, а потом подвел к креслу и усадил, торопливо наливая в кружку воды из кувшина. – Тебя что-то напугало?

Я смутилась, чувствуя, как щеки заливает жаром. Великий, какая я идиотка! Сама себя напугала, ввалилась к отцу и в довершение всего неуклюже упала. Хорошо еще, подсвечник рядом упал, а то ведь мог и на голову, и, учитывая его тяжесть, одной шишкой все бы не обошлось.

– Прости, просто там у меня в комнате откуда-то взялась птица. Я решила сказать, а потом… В коридоре так темно, я почему-то перепугалась.

– Птица? – выхватил главное отец. – Залетела в окно, что ли? В коридоре темноты испугалась?

Я прикусила щеку изнутри, чувствуя, как совсем недавно накатывающий страх отступает. Сейчас мне было так неловко и стыдно за свое поведение, что я даже не могла посмотреть отцу в глаза.

Собравшись с мыслями, я быстро и коротко рассказала обо всем. И о странном вороне, и об ощущении постороннего присутствия в темноте.

Вместо того чтобы заверить меня, что все это мне всего лишь почудилось, отец моментально нахмурился, становясь серьезным и собранным.

Оставлять меня одну он не стал. Вместо этого мы с ним отправились к моему брату. Он единственный, кто еще не был женат и оставался с нами в поместье. Остальные давно уже жили отдельно, правда часто бывали у нас.

После моего рассказа Герберт весь подобрался, прямо как отец совсем недавно. С его лица очень быстро пропал любой намек на сонливость.

– Что думаешь? – спросил отец у Герберта, хмуро оглядывая коридор, ведущий от моей комнаты до спальни отца.

Брат поводил рукой по углам, всматриваясь во что-то, а потом нахмурился так, что стало понятно: не все так просто.

– Странное ощущение, – пробормотал он, буквально прилипая к стене. – Будто тут и в самом деле кто-то был… и не был в то же время.

– Как это? – тут же заинтересовался отец. – Думаю, нам нужно взглянуть на эту птицу.

– Сомневаюсь, что она еще там, – Герберт отлип от стены и торопливо зашагал в сторону моей комнаты.

Как брат и сказал – комната была совершенно пуста. Всё выглядело так, словно я только что ее покинула. Разворошенная постель, откинутое едва ли не на пол одеяло, раскрытое окно и натекшая под ним лужа из-за дождя. И ни следа ворона.

– Да, здесь похожее ощущение, только сильнее, – хмуро сказал Герберт, прикасаясь к одеялу и постели. – И оно быстро исчезает. Задержись мы минут на десять – и здесь не осталось бы ни следа.

– Объясни подробнее, – буквально потребовал отец, выглядывая из окна на улицу. Там все еще шел дождь.