— И что? — настаивал Унаи; он просил, он требовал разъяснений — «объясни мне, чтобы я понял».

— Я доказала ему, что он тоже уязвим.

— В каком смысле?

— В таком, что появится кто-то вроде меня и взорвет к чертям весь ваш мир. Все вы уязвимы.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня всю жизнь, — раздраженно возразил он.

— Я действительно знаю тебя всю жизнь, дорогой Унаи. Теперь, когда мы расчистили территорию и твои друзья вышли из игры, ты выслушаешь меня? Можем ли мы вернуться к нашей истории там, где ее оставили?

— Видишь ли, дорогая Аннабель Ли, это так не работает.

И Унаи зашагал вниз по лестнице; сердце же его перекачивало в этот момент гораздо больше крови, чем следовало.

26 декабря 2016 года, понедельник

В понедельник после праздников мы с Эсти встретились, чтобы поговорить. Накопилось много дел, пора было все обсудить. Я заехал за ней в ее квартиру в доме № 1 на Портал-де-Кастилия, которую она снимала с тех пор, как рассталась со своим бывшим. Эстибалис не нашла ничего лучше, чем поселиться в доме, известном как самое узкое здание во всей Витории. Как будто твердо решила быть одна, и этим выбором желала заявить миру, что прекрасно чувствует себя в квартире, рассчитанной ровно на одного.

Мы молча прошли до Флориды и углубились в парк, где, как обычно в это время, были выставлены куклы в натуральную величину для рождественского вертепа.

Начались отпуска и каникулы, и целые семьи с детьми прогуливались среди фигур прачек, гончаров и овец. Фотографировали римского легионера и искали Ирода, чтобы сделать с ним селфи.

Мы спрятались от гуляющих в укромном уголке позади здания парламента, где убежищем нам служила каменная скамья, имитирующая ствол дерева.

Эсти пришла в футболке, на которой можно было прочитать: «Позаботься о том, чтобы быть цельным, и все придет к тебе само. Лао Цзы».

— Что это? — спросил я.

— Рождественский подарок Альбы.

— Она теперь твоя гуру?

— Увидела эту майку, ей понравилось, вспомнила обо мне и подарила за рождественским столом, вот и все. — Эсти пожала плечами.

— Вот уж действительно, дружба движет миром… Что ж, очень рад, — ответил я. — Как прошел ужин?

— Все было мило, тихо и уютно… По-семейному. Ее мама приняла меня как свою младшую дочь. Она очень спокойная женщина. Такое впечатление, что она нарочно стала такой после всего, что случилось. Постепенно пришла в себя, а потом решила видеть мир именно такими глазами: спокойными… Ничего общего с тем, какой была моя мать.

— Беспокойная, как ты?

— Слабая.

Эсти явно хотелось сменить тему.

— Общался с Асьером? — спросила она.

— Да.

Я рассказал ей обо всем, что услышал от Арасели и Асьера, о том, что у него есть алиби в утро обоих убийств, если только Арасели ничего не скрывает и не лжет ради спасения мужа. Потом рассказал об отношениях Аннабель Ли с двумя моими приятелями.

Долгие объяснения полностью меня исчерпали, хотя обычно я предварительно их репетировал, доводя практически до совершенства.

— Если Асьер признался, что оба они спали с этой женщиной, как бы он ни отрицал свое отцовство, отцами могут быть оба. Попросим судью Олано разрешить нам провести ДНК-тест с использованием органического материала, который доктор Гевара извлекла из плода Аны Белен Лианьо, и сравним его с ДНК Хосе Хавьера Уэто, — прокомментировала Эсти, сосредоточенно следя за моей мучительной речью.

«Думаешь, это надо? — написал я. — Один из потенциальных родителей мертв, а другой не имеет отношения ни к одному из преступлений; у нас нет ни одного физического доказательства того, что он бывал в тех местах, зато есть показания его жены, подтверждающие алиби».

— Нам бы очень помогло, если б отцом ребенка действительно был Хота. По крайней мере, твой друг Асьер оказался бы вне потенциальной опасности.

— Это зависит от того, насколько убийца в курсе таких подробностей, — заметил я. — В любом случае продолжай начатое. Поговори с Альбой, пусть запросит ордер. Расследование должно продвигаться.

Затем я рассказал ей о таинственной подруге, с которой Аннабель Ли общалась в последнее время и которая появилась в социальных сетях, когда та объявила о беременности.

Эсти что-то записала — и решила поручить Милан поиск возможных кандидатов. Та мониторила аккаунт Аннабель с самого начала расследования и любую улику нашла бы быстрее, чем кто-либо из нас.

— Поговорим о смерти жены Сауля. Пауланер уже рассказал тебе о несчастном случае? — спросил я.

— Да, почти сразу. Странная и очень печальная смерть: Асунсьон Переда Аргуэсо ушла рано утром прогуляться в окрестностях их шале на побережье Кантабрии. Было еще темно. В докладе сказано, что Сауль был дома и спал, а Ребекка, их дочь, которой было тогда двенадцать лет, на выходные уехала с ночевкой к тете по материнской линии, сестре Асунсьон Переды, с которой была очень близка.