Линкен с размаху хлопнул его по бронированному плечу. Металл загудел.

— Тихо, атомщик. Дойдёт и до резака. Ты ещё предложи ирренций в фольгу раскатать. Давай тренироваться — время-то идёт! Колючка, отвернись и прикуси язык — твоя рожа всех смущает.

…«А полезное занятие,» — Гедимин, зайдя в душевую в скафандре (в этот раз ему не хотелось содрать с себя броню сразу после тренировки, хотя запястья и суставы пальцев и поднывали), задумчиво пошевелил пальцами. Соизмерять силу с массой и прочностью окружающих предметов стало немного проще, — в этот раз он лёг на стапель аккуратно, ничего не сместив, и люк от его прикосновения не пытался выгнуться в противоположную сторону. «Надо попробовать бусины помельче. Начну в другой раз с полусантиметра. Хорошая настройка на тонкую работу… А вот интересно, тут есть ненужные детали для цацек? Или нам тут некогда будет думать о такой ерунде?»

Он вспомнил все свои подвески, все украшения, подаренные Хольгеру и Линкену, — всё осталось на Земле и было, скорее всего, уничтожено после опознания трупов «атомщиков», как и сертификаты об обучении. «Как будто мы никогда не делали ничего забавного,» — сармат тихо вздохнул.

Закончив купание, он посмотрел на стык плит под потолком и мигнул — в этот раз там не было никакого намёка на щель, как и в дальнем углу. Все камеры исчезли. Гедимин был уверен, что они всё ещё в душевой, — но указать не смог бы ни на одну.

«Как-нибудь соберусь и расковыряю стену,» — подумал он, оглядываясь на предбанник, — скафандр с инструментами остался там, и к тому же сармат пока не был уверен в своей тонкой моторике и опасался сломать что-нибудь лишнее. «Хорошо спрятано. Ну ладно, хотя бы Кумала теперь не подсматривает. Не на что тут глазеть.»

… - Сегодня вы смотрите бодрее, — отметил Ассархаддон, взглянув на сарматов в столовой. — И… вы, Гедимин, чем-то в душевой были сильно удивлены. Чем именно?

— Как спрятали камеры? Я не понял, — ответил сармат. Глаза куратора весело сверкнули.

— На это-то и был расчёт, Гедимин. Именно на это с самого начала. Но внезапное снижение контроля расхолаживает даже, вроде бы, неплохих специалистов… Да, это грустно.

Его взгляд не выражал ничего, кроме доброжелательности, но Гедимину внезапно стало не по себе — до неприятного холодка под рёбрами.

— Этот специалист… Что с ним? — спросил он и услышал лязг металла — кулак Линкена врезался в его бок. Если бы не скафандр, Гедимину это обошлось бы в пару-тройку рёбер, — взрывник даже не подумал соизмерять силу.

— Не надо, — спокойно сказал Линкену Ассархаддон. — Ничего пугающего с ним не произошло, и Гедимин имеет право знать. Обычный расстрел, ничего из ряда вон. Надеюсь, в дальнейшем применять такие методы придётся реже. А теперь прошу прощения — вынужден оставить вас. Если всё пойдёт по плану, к концу месяца я проведу для вас пару своих тренировок. Довольно полезных, на мой взгляд…

Лишь когда за куратором закрылась дверь, Гедимину удалось подавить дрожь. Линкен молча заехал ему кулаком в бок — сармат вяло отмахнулся.

— Похоже, фильмы не слишком-то врали, — пробормотал Хольгер, растерянно мигая. — Он действительно… такой.

Линкен угрюмо кивнул.

… - Ты не мог сказать внятно — и в самом начале? — Гедимин, гневно щурясь, смотрел в глаза Линкену, но тот не спешил отвести взгляд. — Я бы заткнулся!

— Сказать внятно? При Ассархаддоне? При том, что ему сразу стало интересно? Атомщик, я псих, но не идиот, — Линкен вздохнул. — Ты просто… осторожнее будь, ладно? Это тебе не патрульные, не Масанг — и даже не твой Фюльбер, хоть у них и куча сходства. Пока не спрашивает — молчи. Ты тут ещё ничего не знаешь.

— Сколько рассказывают, столько и знаю, — ремонтник сердито фыркнул. — А вечная молчанка уже надоела. Вот ты, Линкен Лиск… Ты их всех знаешь? Кем ты был в ту войну?

Линкен мигнул.

— Я… Вот об этом не сейчас, ладно? — его голос на секунду стал умоляющим, и теперь ошарашенно замигал Гедимин. — Расскажу. Но не сейчас. Сейчас мы все — учёные-физики. Вот не думал, что стану учёным…

23 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

От вспышки слева Гедимин успел уклониться — снаряд задел только стену, обрызгав её белой краской; но вспышка справа, чуть ниже плеча, застала его врасплох — упругий шар чиркнул по руке, обдав её белыми брызгами. Сармат запоздало пригнулся, опираясь о стену, и резко качнулся в сторону, пропуская мимо ещё один шар, и почувствовал слабый тычок в грудину. Сирена коротко взвыла, сообщая о критическом попадании, а секунду спустя — взвыла снова: второй шар зацепил Гедимина в движении и размазался по рёбрам вниз от подмышки. Сармат растянулся на полу. Последний снаряд поразил уже неподвижное тело — кто бы ни стоял у гашетки, у него явно не выдержали нервы.