— Ничего, это не страшно. Главное — размять руки, — сказал Гуальтари. — Ладно, хватит мучиться. Займёмся теорией. Кто всё-таки прочёл инструкцию к скафандру?..

…В столовой их ждал Ассархаддон. Ничего неожиданного в этом не было — но Гедимину при виде куратора захотелось шагнуть назад. «Как те охранники у пыточной,» — вспомнил он удивившее его поведение экзоскелетчиков; теперь-то в нём ничего удивительного не было. «Их он, наверное, тоже…»

— Tzaatesqa! Гуальтари говорит, вы делаете успехи, — Ассархаддон жестом пригласил сарматов за свой стол, и охранники молча, не дожидаясь приказов, разошлись по углам. — Он пользуется наработками наших друзей-приматов — что необычно для сармата-инструктора. За это я его и взял. Готовить солдат умеют многие, а вот работать с учёными…

Он тяжело вздохнул. Его цепкий взгляд остановился на Гедимине, и сармату стало не по себе. Он с самого начала ужина разглядывал только свою порцию и на куратора старался не смотреть, но остаться незамеченным трёхметровому сармату было трудно…

— Гедимин, — Ассархаддон положил руку на его предплечье, и ремонтник запоздало дёрнулся. — Мне кажется, вы всерьёз обижены на меня. Вы даже готовы бросить проект… Медик, проверивший вас вечером, утверждает, что раны зажили, и что боли вы не ощущаете. Это правда? Если он был недостаточно внимателен или просто не вполне правдив…

Куратор выразительно сжал пальцы в кулак и посмотрел Гедимину в глаза. Тот резко качнул головой.

— Ты что, всех решил перестрелять?!

Он услышал, как сбоку от него с присвистом выдохнули Константин и Линкен, — кажется, ремонтник опять нарушал какие-то обычаи, но ему было всё равно. Ассархаддон осторожно похлопал его по предплечью.

— Я просто хочу, чтобы на моей базе специалисты получали помощь, если она им нужна, — сказал он. — «Геката» — большой механизм, и я слежу, чтобы он не ломался. Значит, дело не в физической боли…

Он положил перед Гедимином несколько маленьких предметов. Тот нехотя посмотрел на них и изумлённо мигнул — это были цацки, оставленные им на Земле. Не все, — только копии уничтоженной им техники — истребителей, дрона, «джунга»… Кто-то воспроизвёл украшения с большой точностью, и сармат подумал со странной тоской, что за ним, наверное, наблюдали не один месяц — и всё это время кто-то знал, что научный центр в Ураниуме будет сожжён, и что мирной работы с Лос-Аламосом не будет никогда…

— Кажется, это было дорого вам. Пусть оно будет у вас, — сказал Ассархаддон, подвинув цацки ближе к Гедимину. Тот невесело усмехнулся. «Хочет по-хорошему? Странно. Мог бы пообещать расстрел…»

— Отсюда всё равно не сбежать, — буркнул он, сгребая цацки и складывая их на ладонь. — Сам знаешь.

— Я не хочу, чтобы здесь работали под угрозой расстрела, — Ассархаддон наконец отпустил его руку и отодвинулся. — Я понимаю, что мои… и не только мои… методы могут вызвать оторопь и даже страх. Но это никогда не было моей задачей. Надеюсь, следующая наша встреча покажет, что я не хочу вам навредить.

Гедимин вздрогнул, едва не выронив украшения, но Ассархаддон уже не смотрел на него — вместе с охранниками он шёл к выходу. Линкен крепко сжал ладонь ремонтника и не отпускал её, пока куратор не вышел.

— Ты очень нужен здесь, — прошептал взрывник. — Я не видел, чтобы с кем-то ещё так носились. За все полсотни лет не видел. Только не делай глупостей, атомщик. Напроситься на расстрел — дело несложное.

08 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Снизу послышался гортанный крик Гуальтари, и скобы, в которые вцепился Гедимин, с тихим щелчком ушли в потолок. Он вовремя успел разжать пальцы, и теперь оставалось только лететь вниз — все три метра до столкновения со множеством упругих жгутов, растянутых над полом. От удара падающего тела жгуты натянулись, провисая на те же три метра вниз, — и с той же силой швырнули сармата в потолок. Он извернулся, вытягивая руки, и вцепился во что-то металлическое, на ощупь нашёл вторую скобу и повис, тяжело дыша. Стальная лестница, вколоченная в потолок, была на месте, и сармат двинулся вперёд, быстро перебирая руками, — ступени могли втянуться обратно в любой момент.

Гуальтари снова что-то крикнул, и скобы ушли под плиты, едва не прищемив Гедимину пальцы. Он упал на пружинистые жгуты, но в этот раз они подбросили его не вертикально вверх, а под углом, — само их расположение изменилось, и Гедимин еле успел сгруппироваться перед тем, как эластичная сетка сбросила его на пол. Прокатившись по ребристой дорожке для кросса, ремонтник поднялся на ноги и с удивлением оглянулся на Гуальтари. Тот молча ткнул пальцем в сторону входного люка, и Гедимин увидел, что в зал проникает красный свет, — кто-то стоял на пороге красного коридора, оставив ворота открытыми.

— Куратор прислал нас… — услышал он раньше, чем повернулся к люку и встретился взглядом с сарматом в тяжёлом экзоскелете. На пороге стояла обычная тройка — два «Гарма» и «Фенрир». Все трое смотрели на Гедимина.

— Приказ есть приказ, — буркнул Гуальтари. — Иди, атомщик.

Хольгер, подтягивающийся на пучке эластичных жгутов, разжал руки и с грохотом упал вниз. Гедимин встревоженно оглянулся на него — химик уже выпрямился и бросился бы наперехват ремонтнику, если бы Гуальтари не схватил его за плечи. «Гармы» шагнули вперёд и встали между Гедимином и теми, кто мог бы за ним пойти.