— Не выворачивайте плечи, — попросил Ассархаддон, медленно прокручивая винты; Гедимин почувствовал знакомую боль в натянутых связках. — Во-первых, не поможет. Во-вторых, медикам тяжело восстанавливать суставы… Значит, вы боитесь нанести повреждения, которые окажутся необратимыми. Получить такие повреждения, полагаю, вы не хотели бы тоже. И мне известно, что вы очень не любите оказываться беспомощным. А ведь это хорошо совмещается, Гедимин. Вы когда-нибудь слышали об успешном восстановлении глаз?

Он сунул руку в приоткрывшуюся нишу в стене. Оттуда послышалось тихое потрескивание, и запахло окалиной.

— Зрительный канал восприятия — основной для нас, — продолжал Ассархаддон. — Не слишком приятно потерять его, верно? Даже если под рукой весь Биоблок — каковы шансы, что такой сложный орган удастся восстановить?

Он держал в руке короткий дротик с широким гранёным наконечником. У него была рукоять, слишком массивная для такого небольшого предмета; Гедимин увидел, что она сделана из жаропрочного фрила с высоким термическим сопротивлением. Металлический наконечник дротика был накалён докрасна, но рукоять — если сармат не ошибался в определении фрила — должна была оставаться едва тёплой.

— Примитивное орудие, — сказал Ассархаддон, кивнув на дротик. — Вообще для него форма не имеет значения. Любой металлический прут, стержень… в принципе, материал тоже неважен. Достаточно ведь механического воздействия. Глаз — хрупкий орган.

Он поднёс дротик к лицу Гедимина. Горячий воздух коснулся кожи. Нагрев был сильным, металл не зря светился красным, — вскоре жжение стало неприятным. Ассархаддон повернул голову сармата набок и приблизил раскалённый наконечник к его левому глазу. Гедимин замигал — высокая температура заставила сработать слёзные железы.

— Чем удобен металл? Можно даже не прикасаться. Нагрев так силён, что белок сворачивается. Глаз буквально варится заживо, — размеренно продолжал Ассархаддон. — Можете не жмуриться. Веко — не преграда. Только испытаете лишнюю боль.

Гедимин привычно отключился от внешних ощущений — ясность мыслей должна была сохраняться при любых условиях — но в этот раз ему не удалось отрегулировать частоту сердцебиения. Он попытался глубоко вдохнуть, но дыхание стало частым и поверхностным. Жжение становилось всё сильнее, слёзные железы не справлялись с охлаждением. Комнату быстро заволакивал туман — то ли начиналась обещанная денатурация белка, то ли зрачок заливали слёзы. Сармат стиснул зубы.

— Ключ, — Ассархаддон постучал по его плечу пальцем свободной руки. — Одно слово, и вы уходите, и глаза остаются при вас.

Гедимин попытался мотнуть головой, но куратор прижал ладонь к его лицу и снова заставил его повернуться боком. Палец бронированной перчатки удлинился на пару фаланг, поддел верхнее веко сармата и осторожно отодвинул его.

— Не люблю причинять лишнюю боль, — сказал он. — Итак, я не услышал ключа. Иногда мне кажется, что вы просто забыли его. Тогда я чувствую себя глупо…

Ещё одно мгновение Гедимин видел ярко-красный свет, приближающийся к залитому водой глазу. Когда жжение стало нестерпимым, он услышал шипение и почувствовал, как густая жидкость течёт по щеке. Он рванулся, пытаясь выломать фиксаторы, — вывернутые суставы отозвались резкой болью, и сармат не сдержал стона.

— Опять выворачиваете плечи, — укоризненно заметил Ассархаддон. Открыв уцелевший глаз, Гедимин увидел, что куратор с интересом смотрит на него. Дротик шипел, остывая в его руке; резко пахло раскалённым металлом и плавящимся фрилом.

— Через пару дней глазница подживёт, — сказал Ассархаддон. — А я подумаю, давать ли вам разрешение на имплант. В Биоблоке есть несколько, правда, стыковка с мозгом — слабое место у всех них. Но ведь вы справитесь с реактором и на ощупь, не правда ли?

Гедимин, забывшись, мигнул — и зашипел от боли в выжженной глазнице. «Реактор,» — он вспомнил холодный синеватый свет со дна бассейна выдержки, синевато-зелёное сияние омикрон-лучей и тонкие красные линии сигмы. «Если зрение не восстановится…» — он зажмурился, пытаясь как можно точнее воспроизвести всё, что видел, — холодный свет и блеск конструкций. «Как я построю реактор на ощупь?!»

— Твой проект накроется, — напомнил он Ассархаддону. Удерживать ясность мышления не удавалось — источник боли был слишком близко к мозгу, она шла волнами, заглушая все другие сигналы.

— Ничего, не последний, — спокойно отозвался куратор, поворачивая голову Гедимина в другую сторону, уцелевшим глазом к себе. — Я довольно терпелив, но сейчас моё терпение на исходе. Скорее всего, я выведу вас из проекта. Всё равно без глаз вы бесполезны. Итак, какой ключ у вас?

Он приподнял веко сармата — в этот раз одним грубым движением, едва не разорвав его. Гедимин увидел раскалённое докрасна жало выжигателя. «Выведет из проекта,» — он пытался подавить захлёстывающий страх, но тело уже не подчинялось мозгу — все мысли заглушал отчаянный сигнал боли и ужаса. «Он говорит правду. Просто выкинет меня в биоотходы. Как показывали в том фильме. Hasu!»