Его сонные мысли прервало громкое дребезжание под потолком, и сармат привстал на лежаке, растерянно мигая. Сигнал подъёма прозвучал в обычное время, ни секундой позже. «Ранняя побудка? А как же смена дат?» — он озадаченно смотрел на потолок. Через пять секунд после сигнала в комнате зажёгся свет, и дребезжание повторилось, — датчики засекли отсутствие движения.

Гедимин нехотя поднялся, сдвинул в сторону панель, прикрывающую умывальник, и сунул голову под водяные брызги. Холодная вода отогнала остатки сна. Определённо, сармат не ошибся, — сегодня был день смены дат, но побудка прозвучала в обычное время. Снаружи послышались тяжёлые шаги, — ночные охранники уступали пост дневным. Кто-то с силой толкнул дверь и заглянул в комнату.

— Ты идёшь?

На пороге стоял Стивен.

— Куда? — спросил Гедимин. Охранник мигнул.

— Работать. Подъём уже был. Ты что, болен?

Теперь мигнул Гедимин.

— День смены дат сегодня, — напомнил он. Охранник молча стоял у двери и ждал. Посмотрев в ничего не выражающие глаза, Гедимин передумал задавать вопросы и потянулся за одеждой. «Ясно. Так я и думал. Даже макаки давали нам отдых. Но не Маркус.»

… - Attahanqa!

«Сюда бы Большую красную кнопку,» — едва заметно усмехнулся Гедимин, сдвинув последний рычажок и закрепив его в таком положении. Второй реактор медленно разогревался, сигма-излучение пульсировало, наращивая интенсивность, и двое операторов уже стояли за спиной ремонтника и ждали, когда он уступит им место.

— Работает, — сказал сармат, дождавшись мигания зелёного светодиода — это был знак окончания пульсации, выхода в рабочий режим. Ипроновые пластины прикрывали череп, и Гедимин не чувствовал привычных тёплых щупалец на коже, — и от этого ему было немного не по себе. «Надо же. Как будто чего-то не хватает,» — хмыкнул он про себя, отворачиваясь от экрана. «Уже забыл, что реактор — неживой. Олух ты всё-таки, Гедимин…»

— Надо же, — вслух повторила Хильда, и сармат невольно вздрогнул. — Ничего не взорвалось.

— И не должно было, — хмуро посмотрел на неё ремонтник. «Дались им всем эти взрывы!»

— Час до конца смены, — самка покосилась на циферблат на ближайшей стене. — Чем мне занять тебя, атомщик? Работы больше нет.

Гедимин мигнул.

— Нет работы на сегодня? Тогда — чего от меня хотели завтра?

Хильда пожала плечами.

— Знаю одно — у нас тут больше работы нет. Может, тебя отправят в Испытательный?

— Испытывать ещё нечего, — из глубины памяти всплыли наметки к гипотетическому реактору на ирренции, но Гедимин отогнал их. — Ладно. Если работы нет…

Он огляделся по сторонам. Можно было бы поискать неисправности — заняться привычной работой ремонтника — но в четырёх ближайших залах (и даже в кассетном цехе) всё было сделано на удивление прямыми руками и ещё не успело сломаться.

— Я в пакгауз, — сказал сармат. — Буду нужен — сигналь.

…Люк закрылся за его спиной — беззвучно, как происходило всё в безатмосферном отсеке, но плиты рилкара на полу уловили и передали слабую вибрацию. Четырёхлепестковые ворота были закрыты, пустые погрузчики ждали следующего транспорта, у входа скучал отряд охраны. По лицу Гедимина скользнули лучи считывателей, и он приостановился, но охранники, равнодушно посмотрев на него, тут же отвернулись.

Освинцованные ворота склада приоткрылись, едва Гедимин подошёл к ним, — ненамного, так, чтобы смог пройти, не разворачиваясь боком, один сармат в тяжёлом скафандре. На секунду ремонтник задумался, что будет, если к воротам подойдёт филк, но внутри склада уже сдвинулся, опускаясь, кеззиевый барьер, и Гедимин отмахнулся от нелепых мыслей и шагнул в приоткрывшийся проём.

Уже внутри он запоздало понял, что зелёный свет из помещения не вырывается наружу, и освещено оно не сполохами на защитном поле, а стандартными белыми лампами. Все стеллажи были пусты и залиты меей. Её налили толстым слоем, и вязкое багровое вещество застыло потёками, спустив липкие нити с яруса на ярус. Защитные поля были убраны, дозиметр у входа показывал остаточное сигма-излучение, обычный местный радиационный фон и полное отсутствие омикрон-лучей. Ирренций не только вывезли — склад уже успели отмыть и вычистить. Гедимин остановился у порога, досадливо сощурился и опустил руку, уже поднятую к шлему. «Выходить на связь» было не с кем.

— Скоро привезут руду с Ириена? — спросил он у охранников «главного входа». Те озадаченно переглянулись.

— Ты про барк с Сатурна? Да кто его знает…

— Спроси у Ассархаддона, — вмешался другой охранник, жестом приказав остальным молчать. — Его барк, его руда, перед ним они отчитываются.

…Гедимин, выбравшись из-под душа, привычно выглянул в санпропускник за новой одеждой и наткнулся на двоих сарматов-медиков. С ними приехала самоходная тележка, нагруженная кровесборниками и беспроводными датчиками.

— Обычная проверка, — пояснил медик, прикрепляя к руке Гедимина кровезаборник, а к груди — один из датчиков.

— А, — сармат вспомнил еженедельные проверки на эа-мутацию. «Разумная практика. Хорошо, что от неё не отказались,» — подумал он, отгоняя мысли о том, что три выходных в году тоже были разумной «практикой» — и отменять их не стоило.

— Подожди, — второй медик жестом попросил сармата наклонить голову и прикрепил ещё один датчик к его виску. Гедимин удивлённо мигнул, оглянулся на других проверяемых, — он не ошибся, у них не было никаких датчиков на голове.