Чёртов фетишист нюхает моё постельное бельё!

– Я могу дать тебе трусики, – говорю ему, замерев в ярде от кровати.

Он переводит на меня незаинтересованный взгляд.

– Не можешь, – коротко качает головой. – Духу не хватит.

К щекам вмиг приливает жар. Я прячу взгляд под ресницами, не зная, что сказать. Он прав, я не дам ему своё нижнее бельё. Хотя не буду скрывать, хочется швырнуть его ему, дабы доказать, что духу у меня хватит.

Доминик поднимается и садится на край кровати. Выпускает из рук одеяло и отбрасывает его в сторону. На парне, как и вчера, брюки и рубашка, только сегодня она чёрная. Он расстёгивает верхнюю пуговицу и водит головой из стороны в сторону, словно разминая шею.

– Ты принимала душ? – спрашивает Доминик, кивая то ли на полотенце, то ли на влажное тело под ним.

– Да, – отвечаю пересохшими губами, всё ещё поглядывая на кусок кожи, который он обнажил, когда расстегнул пуговицу.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

– Не знаю… Полчаса, – пожимаю плечами.

– Даю тебе десять минут, – ухмыляется парень. – А потом нас ждут дела.

Я закатываю глаза. Доминик вдруг вспомнил о делах. Какая прелесть, чёрт возьми! Он просил его не беспокоить слишком рано, а сам явился в… Бросаю взгляд на электронные часы на прикроватной тумбочке. Они показывают девять. Я вновь смотрю на парня, разглядывая его от взъерошенной макушки до дорогой обуви. Обидно, что, несмотря на ранний час, он выглядит так хорошо. Даже слишком.

– Иди в душ, Райян, – говорит Доминик и смотрит на свои часы. – Время пошло.

– А если я не успею? – с гневным видом упираю руки в бока. Полотенце на груди немного сползает вниз.

– Тогда пойдёшь голой, – отвечает он невозмутимо, полосуя меня похотливым взглядом.

Я пячусь к шкафу. Быстро беру первое, что попадается под руку, и ретируюсь к ванной.

– А куда мы поедем? – решаю всё же уточнить.

– Мы поедем в мой номер. На лифте, – посмеивается Доминик. – Я не хочу пользоваться офисом «Торес-индастриз», поэтому займёмся делами в пентхаусе.

Я вновь закатываю глаза. Он, должно быть, шутит. Я, конечно, могу представить, как мы строим гостиницу прямо из роскошного номера под крышей отеля. Но совершенно не понимаю, как вести себя с ним наедине и на его территории. К такому я не готова…

Доминик

Терпеть не могу бумажную волокиту, несмотря на то, что почти всегда с нею связан. В Милфорде мы с друзьями построили яхт-клуб в проливе Лонг-Айленд, и почти всё, что касалось бухгалтерии, лежало на моих плечах. Плюс гостиницы – семейный бизнес – не обходились без моего участия. С годами я понял, что ненавижу документацию. Поэтому сейчас не отказал себе в удовольствии сбагрить все бумажки на Райян, а для себя выбрал более приятную задачу – внесение коррективов в проект, который утвердила «Торес-индастриз», и найм бригады на его реализацию.

Компаний, которые могут воплотить проект в жизнь и сделают это за отведённый промежуток времени, в Нью Йорке оказалось предостаточно. Педантично исследовав в интернете каждую, я останавливаюсь лишь на одной. Её офис в Бруклине, поэтому тут же звоню, обговариваю детали с менеджером и назначаю встречу на шесть вечера. Это было единственное свободное окошко.

Убираю телефон в карман и смотрю на Райян. Она сосредоточенно копошится в папках, которыми завален весь стол, одновременно заглядывая и в свой МакБук. На её хрупкие плечи, обтянутые полупрозрачной майкой, ложится непосильная задача. А именно – урегулирование работ по всем коммуникациям будущей гостиницы и получение разрешений на тот или иной вид работ. Но если уж пигалицу приставили ко мне, то почему бы ей не поработать в полную силу?! Всё лучше, чем если бы она совала нос в мои дела.

Я бросаю взгляд на город. Мы расположились на застеклённой полукруглой террасе – ещё одном «дивном» месте пентхауса. Кишащий людьми мегаполис как на ладони, и кого как, а меня это раздражает. Будто смотришь на мух, копошащихся в навозе.

– Почему ты отказался от подрядчиков, с которыми обычно работает «Торес-индастриз»? – подаёт голос Райян, не отрывая взгляд от МакБука.

– Ты сама ответила на свой вопрос, – отвечаю, продолжая наблюдать за оживлёнными улицами Нью-Йорка. – Потому что они работают на Тореса.

Девушка скептически фыркает, и я смотрю на неё. Наши взгляды встречаются и, как и всегда, молнии снова искрят между нами. Странное чувство, которое давно не испытывал.

– Ты теперь всё время так будешь делать? – возмущённо бросает Райян.

– Как? – не понимаю я. Наши гляделки выбивают почву из-под ног, и вот я уже не помню, о чём мы только что говорили.

– Вот так! – она всплёскивает руками. – Ты не можешь отказаться от сотрудничества, но всё равно пытаешься быть самостоятельным и независимым от Джейкоба Тореса. Хотя при этом скоро станешь членом семьи Торесов. Это как минимум странно.

– Что конкретно тебе кажется странным? – роняю скептически. Наверное, я не хочу знать. Но зачем-то жду, что она ответит.

Райян откладывает папку, которую держала в руке. Скрещивает руки на груди, и её поза вдруг становится оборонительной.

– Ты мог отказаться от брака с Патрисией, – говорит она уверенно. – Очевидно же, что эта девушка тебя не волнует!

– Нет, не мог, – отбриваю я достаточно резко.

– Почему?! – продолжает она допытываться. – Ты свободный человек. Ты мог отказаться!