А потом… настал тот самый день «икс»…

Я пришла домой после интервью, и первое, на что упал взгляд – опустевшая рогатина. Еще недавно там висела куртка Марселя – такая полуспортивная, синяя, дорогая. Внизу, на полочке для обуви, также пустовали несколько мест. Прежде их занимали лакированные модные туфли сожителя или любовника, не знаю, как правильней, его крутые кроссовки с супинаторами и домашние тапки.

Я примерно уже знала, что увижу дальше. Поэтому не удивилась ни опустевшим вешалкам в гардеробной, ни «голым» полочкам в ванной.

Не знаю, расстроилась ли еще сильнее. В то время, все вокруг казалось враждебным, неуютным, чужим. Я тосковала по близким. А еще это…

Помню, как на автомате пошла на кухню, обнаружила, что шестигранной банки с кофе тоже нет – Марсель утащил остаток любимого нами напитка. Мы покупали его вместе, в одной элитной лавочке, за хорошие деньги. Настоящий, черный, словно сваренный кофе из растворимых гранул… Ммм… Когда-то мы смаковали его вдвоем, вместе…

Я села на стул и залилась слезами. Вот же гад! Ну какой мелочный! Не мог оставить женщине, с которой прожил почти три года, полбанки кофе!

Жлоб телевизионный!

Я налила себе зеленого чаю, выпила залпом и продолжила плакать.

О близких, которых никогда не увижу и о том, что уже никто в этом мире не будет любить меня так, как они.

Безусловно! Без претензий и требований!

Без необходимости что-то давать взамен…

Новых романов я не заводила. Жила себе «холостячкой» и радовалась. Никто не требовал удовлетворять его в койке, сытно кормить и обстирывать. Никто не мешался ночью в постели. Я распластывалась по двуспальному матрасу, раскинув руки и ноги в стороны и чувствовала себя звездой.

Никто не «зажимал» часть зарплаты, чтобы купить себе любимому новые туфли или куртку или что-то еще. А потом не просил у меня оплатить в продуктовом.

Никто не воровал мой кофе, в конце-то концов!

Я сама себе хозяйка!

Своему телу, своему кошельку и своей жизни…

В доме пахло мятой и каланхоэ. На кухне с оранжевыми шкафчиками и таким же столом было пусто и чисто. В спальне тянуло свежими простынями. В рабочей комнате трудился с воем вентилятор, отчаянно охлаждая компьютер.

Я полила цветы и позвонила домработнице.

– Марина Евгеньевна? Добрый день.

– Да, Делочка, слушаю.

– Вы не могли бы присмотреть за моим домом неделю, может две. Я буду на связи. Мне нужно выехать для репортажа.

– Конечно, Делочка. Не беспокойся.

– Большое спасибо. Как приеду – все оплачу!

Я сбросила вызов и принялась быстро собираться. Одежду я выбрала самую демократичную. Джинсы, брюки, лосины, блузки, рубашки, толстовки. Кроссовки, куда же без них! Несколько пар. Полусапожки на всякий пожарный и туфли. Два вечерних платья на тот случай, если Дементрий заставит присутствовать на демонической свадьбе Аскольда.

Наблюдала я это действо по видео.

Мужчина объявляет женщину своей – громко, при всем народе. Надевает ей свадебный браслет – еще бы ошейник нацепил. И все поздравляют криками и лепестками алзалий. Красных цветов, чьи лепестки очень похожи на сердца.

Женщине в этом ритуале отводилась роль живой статуи, карманной собачки мужчины, бессловесной куклы, которую тот зовет к ноге и послушной «зайки». Все.

Не хотелось бы мне оказаться на месте Велены Мерешниковой-Энберской.

Как она существует в этом ужасном жестоком мире демонов?

Как может любить чудовище – Аскольда Энберского, повелителя Дергошта, который, по слухам, жестоко казнит за любые проступки и лично отрывает головы виновным?

И как может хотеть от него детей?..

Велена тихо всхлипнула в ванной и тяжело вздохнула. Послышался шум закрывающейся крышки мусорного ведра и наступила оглушающая тишина.

Звонкая до боли в ушах. Ватная и неестественная.

Аскольд устремился к жене. Если ей плохо, если что-то случилось… Проклятые мощи, он всю Землю и Дергошт перевернет, чтобы все уладить!

А если она заболела?

В голове завертелись тысячи вариантов, мыслей, идей. Сразу вспомнились лучшие клиники Земли, лучшие лечебницы Дергошта! Да Гейгерра, наконец! Знахарка-полукровка… Как раз должна была сегодня пожаловать. Вот только задерживалась. Даже ее помощью Аскольд не побрезговал бы, если здоровье Велены в опасности.

Нужно – отдаст еще один палец, ногу, руку. Все, что угодно.

Хотя бы и рога, которые считались у демонов чем-то вроде признака мужской силы. Если рога ломались или портились, демон становился посмешищем.