После этих слов Зен резко отвернул голову.

– Я понимаю, что ты лишил ее жизни случайно…

– Папа, я не хотел, – захлебываясь слезами, говорил Зен.

– Знаю, знаю. Но прошлого не вернуть. Ты сам понимаешь, что за это последует наказание эриний, поэтому прошу: искренне помолись богам.

– Да, отец, – хлюпал носом Зен.

– Чтобы этого не повторилось, свободное время лучше удели учебе. Поверь, ты откроешь для себя новые и удивительные знания. Это поможет тебе определиться с делом своей жизни. Может быть, ты захочешь стать мудрецом, как твой брат Нкон, или врачом, как Пен, или писателем, как Атр'eй, или выращивать цветы и фрукты, как Юклд и твоя сестра Псих'eя. Поверь, ты обязательно поймешь, чему хочешь посвятить жизнь, это осознание может прийти совсем неожиданно, нужно только твое желание, – говорил Софос.

В семье мудреца все были похожи друг на друга, различия во внешности были минимальны и в основном заключались в цвете волос и глаз. Никн, старший сын, имел огромный, около двух метров, рост и крупное телосложение, вместе с Панталеном занимался спортом – их нередко называли близнецами, потому что мужчины были очень похожи друг на друга, не считая характерных различий их семей. Пен – так же высок, как брат, но волосы у него были не русые, а черные, и, в отличие от Никона, он принципиально не отращивал бороду. Худощав, но, несмотря на это, тоже наделен силой, как и умом, особенно в своей медицинской сфере. Прекрасно понимая свое превосходство в таких науках как астрономия, химия, биология, физика, он нередко любил поумничать перед братьями. Юклд – невысокого роста, на полголовы выше отца, имел такие же, слегка кучерявые, темно-русые волосы и уже начал отращивать бороду, как Софос. Он отличался красноречием, и, бывало, его язык доводил до разгоряченных дискуссий. Атр'eй – начинающий писатель, ищущий себя на этом поприще, всегда носил с собой грифель и бумагу, отчего его лицо и руки бывали испачканы, и Мэйа постоянно аккуратно стирала следы усердной работы. Зен – черноволосый мальчик, самый младший в семье, был очень ловок и быстр, особенно любил резвиться в парках, лесах и у бассейна в храме. Психея – единственная в семье обладательница голубых глаз, эта черта в особенности выделяла ее. Кожа девушки имела слегка бледный тон, в отличие от других членов семьи, а в остальном она была копией отца.

Пока между Зеном и Софосом шла беседа, они дошли до центрального рынка Кеф'aли. Именно сюда со всех поселков дук'aта привозили фрукты, овощи, ткани, украшения и другие необходимые для атлантов вещи.

– А зачем мы пришли на рынок? – спросил Зен.

– Мэйа попросила принести домой фрукты.

– Давай возьмем вишни! – предложил Зен.

– Хорошо, – улыбнулся Софос.

Блуждая между прилавками, они наткнулись на мужчину с очень добрыми зелеными глазами и светлой улыбкой, которая показалась мудрецу довольно знакомой.

– Эт'yхия, ты ли это? – удивился Софос.

– Софос?! Как я рад нашей встрече!

– Зен, познакомься с моим другом, его зовут Эт'yхия. Вместе с ним мы постигали знания в Алфеи. В последний раз, когда мы с тобой виделись, ты был советником царя Аг'aпи. Что же тебя привело в Кеф'aли?

– Жизнь в Аг'aпи складывалась не так, как мне хотелось. Я мечтал создать большую семью и никак не мог найти свою спутницу жизни. Вернувшись в родные края, я смог осуществить эту мечту. Мы построили домик в Сит'aри, моя любимая родила мне дочку и сына. Сейчас мы занимаемся земледелием, и раз в неделю я вожу продукты на рынок. Софос, вот сейчас я по-настоящему счастлив, я самый счастливый человек в Атлантиде, – радовался Эт'yхия.

– Я рад, что ты смог найти себя. Видишь, Зен, Этухия долго шел к своему счастью, и все равно обрел его. Тебе может понадобиться много времени, чтобы достигнуть желаемого, но никогда нельзя сдаваться.

– Софос, а счастлив ли ты? – спросил торговец.

– Конечно, счастлив! – ответил мудрец, – как в Атлантиде, в месте, дарованном богами, можно быть несчастным? Это невообразимо! И не поверю я тому, кто скажет обратное.

– Ты снова прав, – засмеялся Этухия, осознав, что его вопрос был риторическим.

– Как поживают твои родители? – спросил Софос у друга.

– Здоровы. Недавно моему деду исполнилось сто двадцать лет.

– Он все еще занимается плаваньем с дельфинами?

– Да, так трюки исполняет, что сами боги удивляются его таланту. Обязательно сходи на днях на его новое представление.

– Обязательно приду.

– А как твой отец? Какой край Атлантиды он еще не посетил? – спросил Эт'yхия.

– Эм, – повисла неловкая пауза, – он пропал. Пять лет я уже не получаю от него ни одного письма. И до сих пор никто не знает, где он.

– Мне очень жаль. И куда же он отправился на этот раз?

– За океан. Хотел записать всю правду о людях, живущих на этих землях. Мы все еще надеемся, что он вернется. Ты же знаешь, мой отец мог пропадать годами, а ведь это совсем чуждые для нас миры, кто знает, сколько времени ему понадобится.

– Ты прав, – вздохнул Этухия, понимая, что Софос не желает думать о возможном печальном конце путешествий его отца.

– Софор, Софор! – раздался писк над головами собеседников.

Они подняли головы вверх и увидели летящего на них попугая. Он имел такой яркий золотой окрас, что словно сиял. На его грудке был зеленый жилет, перья образовывали желтые штанишки и полосатую шапочку. Но самыми выразительными в нем являлись черные глаза, в которых человек мог рассмотреть космос во всей его красе.

– Аз'aриас! Давно тебя не видел, – воскликнул мудрец.

– Я уретар из Кефари к родным в Анемор, – сказал попугай, когда приземлился на крышу палатки Этухии.

– У них все хорошо?

– Верикорепно! Мой порет мы обсудим позже. Я приретер по просьбе Фиримона. Он очень просит тебя зайти в театр, как торько ты освободишься. Он хочет с тобой что-то обсудить.

– Мы с радостью туда заглянем.

– Прекрасно, мой дорг выпорнен, можно и поесть. Этухия, дай мне, пожаруйста, одну вишенку, – попросил Аз'aриас.