Как ни странно, журналист не обиделся — ему приходилось выслушивать в свой адрес и более едкие замечания, не говоря уже о тех случаях, когда интересующий его объект попросту давал ему пинка или спускал с лестницы не самым удобным для Нокса образом.

На минутку притормозив, Нокс быстро выделил из толпы полицейских новую подходящую жертву.

Не мог же он позволить сенсации показать ему кукиш: он своими ушами слышал слова о Летучей Мыши! Кроме того, и прежние «слухи» шли из источников, на его взгляд, вполне достоверных.

«Скорая помощь» тронулась с места, унося с собой тело. Толпа зевак поредела, оставались только самые настырные и любопытные.

«И все же я подготовлю этот материал!» — пообещал себе Нокс с вызовом глядя на полицейские мундиры. «Скрывайте-скрывайте! Это ли не доказательство моей правоты?! Будь тут замешан новый преступник, все давно было бы известно…»

— Лейтенант! — заговорил он голосом, полным энтузиазма. — Все бандиты в городе напуганы до смерти и хотят убить это существо. Говорят, оно пьет кровь, говорят…

— А я говорю, — прорычал Экхард, грозно глядя на молодого нахала, что ты полон дерьма, Нокс… И можешь меня процитировать! — он запустил в надоедливого журналиста окурком сигары.

Впрочем, последние его слова заглушила сирена.

Журналист только усмехнулся — как все-таки бледно и вяло ругались эти полицейские! Похоже, искусство площадной брани было им просто недоступно: никаких крутых поворотов, никаких мудреных словечек… Поистине — одно «дерьмо».

— Лейтенант! — крикнул вдогонку Экхарду Нокс, высматривая примеченного ранее полицейского, — а если это правда — Летучая Мышь в городе Готэме? Милое существо, истребляющее бандитов и пьющее их кровь… А может, ему за это платит полиция? Если так, он неплохо зарабатывает: круглую сумму, да еще и свободную от налогов! Летучая Мышь-вампир — на службе у полиции!

Увы, столь тонкий юмор был полицейскому недоступен — в ответ Нокс услышал только невразумительное, но весьма злобное бормотание.

Разговор явно подошел к концу.

Недовольный лейтенант уселся в машину.

Довольный журналист потирал руки. Все-таки ему удалось достать одного из этих тупоголовых!

Не очень довольные зеваки расходились, поняв, что второго акта в мелкой жизненной трагедии не ожидается.

«Ничего, я еще доберусь до своей сенсации!» — ликовал в душе журналист…

У лейтенанта Экхарда сегодня были и другие дела, куда более важные, чем служение закону.

Внешне лейтенант был несколько похож на своего начальника — комиссара — почти такие же усики, круглое лицо, более чем плотная фигура, и в то же время все в нем выглядело более жестким. Он был круглее и толще — но разве шар нельзя отлить из металла? Широкое блиноподобное лицо было лишено ярких красок. Если бы его показывали по телевизору, у многих руки сами бы потянулись к ручке настройки.

Шел Экхард не торопясь. Разговор ему предстоял серьезный. Сам босс послал его на это дело: это случалось не впервые, когда кто-то из подчиненных начинал воображать о себе больше, чем следовало.

Пока он должен был только предупредить.

Пока.

Лишь Карл Гриссем мог подписать выскочке окончательный смертный приговор. Пока — только Карл Гриссем. Босс был стар, и Экхард серьезно подумывал о том, кто же займет его место. Расклад карт указывал на него самого. Экхард был внушителен и солиден. От него и сейчас зависело многое. И пусть большинство мелких поручений Карл сбрасывал на Джека Непьюра нельзя было всерьез рассматривать этого неуравновешенного шута в качестве претендента на должность главы синдиката. Похоже, Джек действительно зашел далеко — именно поэтому Экхард и получил сегодняшнее поручение.

Джек Непьюр не мог не прийти на эту встречу. Конечно, он мог что-то заподозрить, но был слишком глуп и бесстрашен, чтобы принять серьезные меры к самозащите.

Молочно-белый туман — известный похититель ярких красок — превратил лицо Экхарда в гипсовую маску. Подходящий вид для подобного поручения…

Джек вынырнул из тумана неожиданно, как мелкий воришка. На лице его застыла дурацкая клоунская улыбка — не случайно многие подозревали, что у него не все в порядке с психикой. Нет-нет да и прорывались у него странные высказывания или слишком экстравагантные и неуместные для человека его профессии поговорки. Да мало ли признаков сумасшествия можно найти у любого человека, если есть желание их поискать.

На этот раз Джек Непьюр был слишком не в себе: у него даже хватило наглости подойти к лейтенанту Экхарду и сунуть ему в руки мешочек с какой-то дрянью.

— Вот тебе завтрак, Экхард, — кривляясь, проговорил Джек.

— Ты еще бы передал это в открытом эфире! — зло огрызнулся лейтенант и раскрыл пакет. Белый порошок мог быть и наркотиком — но еще больше он напоминал мел, который Экхард в целях экономии ценного продукта подмешивал к в свое время героину. Впрочем, в пакете оказались и причитавшиеся лейтенанту деньги.