— А я настаиваю, чтобы попробовать. Когда еще выпадет такой шанс? А тебе он совсем-совсем не нравится?

— Кто он? — не знаю зачем играю в дурочку с собственной сестрой.

— Царевич. Он реально хороший. И красивый.

— Не нравится.

— Странная ты. Я сделаю нам чай?

— Давай.

— А точно не нравится? — переспрашивает Тая, оглядываясь у самой двери.

— Сто процентов.

Вру. И при этом сама себя не понимаю. Я одновременно ненавижу этого человека за некоторые слова и действия, а с другой стороны, определенно испытываю к нему… а, собственно, что? Влечение? Симпатию? Влюбленность? Это в принципе ненормально, ввиду того что он меня бесит. Но при всем при этом я думаю о нем. Постоянно. Мне бы переключить свое внимание на Мишу, тем более, учитывая тот факт, что шансов на вроде как сближение у меня стало больше, потому что теперь мы работает на одном отделении. Шанс пересечься реально есть. Вот только я думаю не о Мише. Скорее уж о практике. Непременно с Зориным, а не с каким-нибудь другим врачом. Спасибо, что хоть не снится. Боже, какой идиотизм… Это иррационально.

— Гадость какая-то. А разговоров-то, разговоров, — перевожу взгляд на Таю с ложкой и банкой в руках.

— Ты… ты зачем открыла икру?!

— Чтобы попробовать, для чего ж еще? Она невкусная, — невозмутимо бросает сестра. — Давай продадим и купим тебе летнее платьишко.

— Тая!

— Ну что? Я же как лучше хочу. Ходишь как лохушка, поэтому и парня до сих пор нет. Ты же такая красивая. А знаешь сколько это фигня стоит? — указывает взглядом на банку.

Кажется, впервые мне захотелось реально дать ей подзатыльника. За беспечность. За легкость и простоту. За дурачество, в конце концов. Я так не умею и не могу. Господи, я завидую собственной сестре за то, что никогда не умела и не умею жить так, как она?!

— Жень, ну ты чего? Я же пошутила, не будем мы ее продавать. Крышку прикрутим и вернешь ему все. Не переживай ты так.

Мне многое хотелось сказать Тае и, как ни странно, почему-то дать разрешение на пробу красной икры тоже, но именно в это время звонок в дверь прозвучал как приговор. Удивительная вещь, мы ведь не знаем кто по сторону двери. Вполне может быть моя соседка, но почему-то обе подумали об одном. И не ошиблись.

Горжусь своей сестрой за то, что за прошедшие дни она не только успокоилась, но и сейчас вполне спокойно отреагировала на приход родительницы. У меня любовь к маме прошла давно. Есть безразличие и временами ненависть, чего уж греха таить. А Тая пока забывает все плохое. Именно поэтому вполне спокойно отправилась в комнату с мамой собирать свои вещи. Я же как на иголках, стою и смотрю, как Стас облокотился на стену, а потом подмигнул мне, улыбнувшись. И так захотелось в этот момент выколоть ему этот глаз. Тварь.

— Во вторник приходи к нам. У меня день рождения, если ты не помнишь, — не слишком вежливо произносит мама, вырывая меня из раздумий.

— Обязательно, — бегу и падаю.

Наклоняюсь к Тае и, прошептав ей напоминание про имеющийся электрошокер, отпускаю, как ни странно, со спокойной душой.

Неспокойствие началось через ровно через двое суток и вовсе не связанное с сестрой. Я вдруг осознала, что мне скучно. Я не привыкла сидеть без дела и сейчас я фактически считаю часы до рабочей смены. Впервые жалею, что не имею телевизора.

Сама не поняла, как вместо того, чтобы спокойно заснуть, я встала с дивана, и сама того не осознавая, машинально переставила другую симку в телефон. А дальше, как будто затмение, как с украденной рыбой. Не понимаю, как вообще в моей памяти отложился телефон Зорина, но я с легкостью набрала его номер. На пятом гудке я пришла в себя и осознала какую дичь я творю в одиннадцать вечера. Однако, парадокс в том, что трубку не положила. И все-таки дождалась от него ответа.

— Да, — странно. Могу поклясться, что номер телефона правильный, но голос не похож. — Я слушаю, — а вот теперь понимаю, что он, но все равно что-то изменилось. — Это ты, зараза разноглазая? — разноглазая зараза?! — Соскучилась?

Мне бы трубку положить после такой наглости, однако, несмотря на грохочущие удары сердца и обиду за такое сравнение, я продолжаю держать телефон. Как он вообще догадался, что это я?

— Ты мне позвонила помолчать? У меня есть куда поважнее дела, чем слушать твое дыхание. Лешик, ну ты скоро? Девочки уже заждались, — пусть тихо, но достаточно отчетливо послышался чужой мужской пьяный голос. И тут до меня дошло почему я не сразу узнала голос Зорина — он тоже пьяный или просто выпивший.

— Иду, — вырывает меня из раздумий его голос. — Это все, что ты мне хочешь надышать в трубку? Или будет еще что-нибудь интересное и более информативное?

В следующую секунду я скидываю звонок и со злостью бросаю телефон на диван. Я не знаю, как объяснить свою злость. Он взрослый, свободный мужчина, способный проводить время так? как ему хочется. Это нормально. Вот только вместо того, чтобы обидеться за разноглазую заразу, я все равно прокручиваю в памяти разговор про девочек. К черту это дурацкое наваждение!

Сказать и подумать сложнее, чем сделать. Вроде все отлегло, вот только стоило выйти на первые сутки после длительного перерыва, как поймала себя на том, что постоянно смотрю в сторону кабинета Зорина. Может, его вообще сегодня нет на отделении, как-никак суббота, но все равно посматриваю в ту сторону.

— Ну все, Женька, я потопал домой, — перевожу взгляд над склонившегося над столом Мишу. Улыбчивый. Милый. И реально хороший. Невозможно не улыбаться в ответ, особенно, когда перед тобой поставили тарелку с куском шоколадного торта. — Меня бабулька с пятой палаты угостила. Он свежий, я лично видел дату.