Я пересек комнату, открыл бар и извлек из него три маленькие бутылочки с розовым портвейном, после чего выстроил их на кофейном столике перед софой.

– Это ещё что такое?
– осведомилась Шерри.

– Три маленькие бутылочки портвейна, - ответил я.
– Нынче днем запасся.

– Очень забавно. Но зачем?

– Без них мы не сможем по-приятельски разрешить наши затруднения. Дело в том, что одна из этих бутылочек немного отличается от двух других. Две содержат обыкновенный портвейн, а вот в третьей - яд, да столько, что хватит на весь город. По моей задумке, один из нас выпьет отравленное вино, прикажет долго жить и тем самым освободит остальных от всех бед.

– Шерм, - пробомотала Шерри, - твое чувство юмора всегда было несколько... извращенным.

– Я просто считаю, что мой замысел дает каждому из нас равные шансы. Очень цивилизованно. И разумно.

– Теперь, когда ты все растолковал, я признаю твою правоту, - сказала Шерри.
– Едва ли можно было предложить нечто более цивилизованное и разумное.

Высвободив левую руку, она оперлась подбородком о ладони и уставилась на бутылочки с портвейном. Мысль о том, что двое цивилизованных мужчин, возможно, готовы пойти на смерть ради обладания ею, явно льстила Шерри.

– Слушайте, - подал голос Дэниз, - здесь три бутылки. Неужели вы и впрямь думаете, что Шерри будет участвовать в таком диком предприятии?

– Цивилизованном, не диком, - поправил я его.
– Мы все должны иметь равные шансы. Если отраву выпью я, вы получите Шерри. Если отраву выпьете вы, Шерри останется у меня. Если отраву выпьет она, никто из нас её не получит. По-моему, все честно, и Шерри должна согласиться.

– Я согласна, - тотчас сказала Шерри.

– А я против, - процедил Дэниз.

– Обуздай свой апломб, дорогой, - одернула его Шерри.
– Не в твоем положении быть против чего-либо.

– Соглашайтесь, Дэниз, - поддержал я её.
– Никто не может диктовать свою волю другим, если те в большинстве.

Шерри повернулась и взглянула на Дэниза округлившимися глазами. Видимо, она не ожидала, что он может оказать ей такое упорное сопротивление.

– Дело не только в риске, - стоял на своем Дэниз.
– Эта затея чревата неприятностями. Предположим, каждый из нас выпивает свою бутылку. Один испускает дух. Разве не ясно, что полиция не даст покоя двум оставшимся в живых?

– Вы правы, - согласился я.
– Но я это предвидел и знаю, как избавиться от настырных полицейских. Мы не станем пить здесь. Каждый из нас, уходя, возьмет свою бутылку с собой и выпьет, когда останется один. Двое выживших встретятся завтра, скажем, в три часа в баре ресторанчика "Пикарди". Поскольку завтра - Рождество, такое решение не только избавит нас от трений с полицией, но и внесет в предприятие толику романтики, не говоря уже о напряженном ожидании. Кто же будут эти двое? Кто придет завтра в "Пикарди"? Дух захватывает!

Дэниз желчно взглянул на меня.

– Надеюсь, не мы с вами, Шерм, - процедил он.

– Значит, вы согласны рискнуть?

– А что делать? Я вижу, Шерри тоже готова. Стало быть, и я...

– Да, да!
– воскликнула Шерри.
– Шерм, концовка твоего плана просто восхитительна. Когда-то я переоценила твои достоинства, но теперь вижу, что ты вполне заслужил мой аванс. Правда, мне кажется, ты кое-что упустил, и я немного разочарована.

– Вот как? Что же?

– Тебе следовало предложить выпить шерри, а не портвейн.

– О, шерри для Шерри! Ты права, я прозевал прекрасный ход. Но теперь уже поздно что-либо менять.

– Очень жаль. Что ж, удовольствуемся портвейном.

– Погодите, погодите, - встрял Дэниз.
– Но ведь вам известно, в которой из бутылок отрава.

– Нет, - ответил я.
– Бутылки неотличимы одна от другой, я несколько раз переставлял их местами, закрыв глаза. Как бы там ни было, вы с Шерри можете сами выбрать бутылки, а я прихвачу оставшуюся. Надеюсь, это вас устроит?

– Вполне, - ответила Шерри.
– И не очень-то прилично с твоей стороны, Дэниз, подозревать Шерма в нечистой игре. Ведь речь идет о деле чести. А теперь давайте выпьем ещё по бокалу. За дружбу.

Мы выпили мартини, а потом я отправился на юг Манхэттена и снял номер в гостинице. Там я натянул пижаму, поскольку хотел встретить смерть в таком одеянии, выпил портвейн и завалился спать.

Я сидел в празднично убранном к Рождеству баре, потягивая ароматный коктейль, когда вошла Шерри. Конечно, тут был не бар "Пикарди", но местечко производило вполне приличное впечатление. На невысоких подмостках сидели миловидные и одаренные девушки, вдохновенно перебиравшие струны арф. Из-под их пальцев лилась чарующая рождественская мелодия. Шерри наверняка пережила потрясение при виде меня, но не выказала своих чувств, а просто села на соседний табурет.