В молчании мы добредаем до машины и так же молча в неё садимся. На лице Гаса темнеет туча, и мне отчего-то становится не по себе.

– Почему ты не сказала мне? – Он смотрит перед собой, хмуря брови и сжимая ладонями руль.

– Потому что хотела, чтобы последние дни вместе мы провели, не ссорясь. Я знала, что тебе это не понравится.

Признаю, я была не права, что так долго молчала. Но мне эгоистично хотелось избежать ещё одного приступа ревности от Гаса, которыми он буквально меня измотал.

Гас тяжело дышит и молчит, поэтому я решаю пустить в ход своё женское оружие. Русская чаровница я или нет?

Не спеша перебрасываю ногу через консоль, позволяя Малфою насладиться полупрозрачным безобразием у меня под юбкой, и эротично взбираюсь к нему на колени.

– Запрещённый прием, матрёшка, – ворчит он, но ладони мне на задницу всё же кладёт.

Я тянусь к нему губами, параллельно запуская пальцы в его взъерошенные волосы:

– Гриффиндор тоже умеет играть грязно.

– Так вы и нагибали остальные факультеты, мелкие грязнокровки. – усмехается Гас. – Подхалимничая.

По мере того как наш поцелуй постепенно переходит в категорию двадцать один плюс, руки Гаса начинают вести себя беспардонно: активно сжимают мои ягодицы и настойчиво пытаются избавиться от преграды в виде тонкой полоски кружева. Возбуждение захлёстывает меня приливом крови к животу, и становится наплевать, что мы находимся в машине посреди оживлённой дороги, и стекла у неё совсем не тонированные.

Пальцами нащупываю молнию на джинсах Гаса и тяну её вниз.

– Трахни меня, – шепчу ему в ухо.

Дыхание Гаса становится тяжёлым, и его губы перемещаются на мою ключицу. Я закрываю глаза, отдаваясь горячим волнам, окатывающим тело, пока вдруг не слышу:

– Сколько ему лет, матрёшка?

WTF?

Распахнув веки, непонимающе глазею на Малфоя, который смотрит на меня в ожидании ответа.

– Кому?

– Протеже твоего папаши, с которым ты будешь работать, – без тени замешательства поясняет он.

Распределяющая шляпа, ну за что мне это, а?

– То есть, пока твой язык полировал мне гланды, – звонко шлёпаю я по ладоням, плотно впаянным мне в бёдра, в попытке их скинуть, – ты думал о каком-то парне?

– Это не какой-то парень, а твой будущий сводный брат.

– И-и-и?.. – грозно шиплю, чувствуя, как гнев взбесившейся амазонки рвёт меня на части. – На что это ты намекаешь, Малфой? Что статус будущего сводного брата автоматически лишает меня трусов?

Я пытаюсь слезть с его колен, но Гас обхватывает мою талию и силой удерживает на месте:

– Не злись, матрёшка. Я не это имел в виду.

Поздно. Русскую медведицу пробудили от спячки, и теперь она не успокоится, пока не выпотрошит чей-нибудь горшочек с медом.

– Знаешь что, Драко… – Я одёргиваю юбку и, не обращая внимания на протесты Гаса, возвращаюсь на пассажирское сиденье. – Отвези-ка меня домой. Мне чемоданы паковать нужно. И бельё с камешками не забыть положить, чтобы перед братишкой в грязь лицом не ударить. Ему двадцать шесть, кстати, если тебя это успокоит. Ой, вижу не успокоило. Печалька.

И вот так мы с Гасом впервые по-настоящему ссоримся.

– Матрёшка, может, перестанешь уже молотить хвостом по полу и обнимемся? – предлагаю я, глядя, как Сла-ва, натянув на голову капюшон толстовки, демонстративно глазеет в телевизор.

Она не разговаривает со мной уже сутки. Конечно, я знаю, что перегнул палку. Я же, в конце концов, мудак, а не олигофрен. Но разве бывает по-другому, когда любишь? Я и не думаю, что матрёшка будет мне в своём совке изменять. Но от мысли, что какой-то русскоговорящий хоббит будет дрочить на мою прелесть или пытаться к ней подкатить, натурально теряю самообладание. Я же новичок в чувствах, а от моей матрёшки у меня конкретно мозг плывёт. Надеюсь, что со временем это пройдёт. Например, когда мы поженимся, и Сла-ва забеременеет.

– Нет! – рявкает моя мегера, прожигая зелёными лазерами дыру мне во лбу. – Вы со своим младшим теперь оба сидите на сухом пайке, потому что один из вас ревнивый придурок.

Ох, блядь, как она меня заводит своей дерзостью. Младший лейтенант Гас сразу по стойке смирно вытягивается, в полной готовности служить своей разъярённой генеральше.

– Ты уезжаешь завтра, – напоминаю ей. – У нас и так месячная голодовка наступает. Я уже гелем для рук и мешком салфеток обзавёлся.

– Вот иди и потренируйся, – фыркает Сла-ва. Спрыгивает с дивана и, демонстративно виляя задницей, направляется на кухню. – Ладони разомни.