Неправильная какая-то у меня реакцию на эту девчонку. Чем больше она шипит и огрызается, тем сильнее трещит молния на джинсах. Блядь, надеюсь, что Diesel (итальянская марка одежды, известная своими деним-изделиями – прим. автора) не подведёт, и мне не придётся пугать консьержку вывалившейся мачтой.

– Так и знал, что наш тет-а-тет запал тебе в душу, Бэмби. И нет, это лишь малая часть моих умений. Предпочитаю не раскрывать все карты сразу.

Ника закатывает глаза и, вытянув ноги, отворачивается к окну. А я не могу перестать на них пялиться. В голове как заезженный рекламный ролик то и дело прокручивается задравшаяся юбка, стройные бёдра и эти чёртовы марвеловские трусы. Подозреваю, после сегодняшнего дня у меня начнёт стоять на трейлер «Мстителей».

Завожу её во двор на Малой Бронной и глушу двигатель. Наваждение какое-то. Последние полчаса мы ехали молча, а Макс-Джуниор даже и не думает обмякать.

– На кофе родственника не пригласишь?

Я смотрю, как Бэмби перекидывает через себя длинный ремешок сумки, который аппетитно пересекает её упругие тройки пополам.

В ответ Ни-ка кривит рот и смотрит на меня, как на раздавленную подошвой гусеницу.

– Говорящим сиськам с ресепшена позвони. Вроде они тебе кофе варят.

Ах ты ж, оленёнок злопамятный. Всё-таки зря я номер Кристины Минет из записной книжки стёр. В моём состоянии её горловые услуги очень бы кстати пришлись.

После хлопка закрывшейся пассажирской двери я прослеживаю пятно Бэмби-сарафана, и прежде чем меня останавливает запоздалая мысль о рабочей субординации, орущем деде и зарёванной физиономии суслика-Глеба, рот сам открывается, чтобы бросить ей в спину:

– Даже номинация на Нобелевскую премию не помешала бы мне трахать тебя трижды в день, Бэмби. И начал бы я прямо в машине.

Ни-ка замирает рядом с подъездной дверью, но уже через секунду из темноты летит её язвительный голос:

– Сколько несбыточных фантазий в одном предложении, Максим Гасович. Баюшки.

Ну это просто вызов какой-то. Может, Нобелевская премия мне в ближайшие лет десять и не грозит, но вот десантировать Макса-Джуниора в штаб Мстителей на одну ночь вполне реально. Нужно всего лишь договориться со своими принципами не трогать персонал, а лучше дотерпеть до конца стажировки. О моих сводных постельных приключениях деду знать не обязательно, а на учёного суслика мне наплевать. Ибо не хрен бросать без присмотра такого оленёнка. В общем, тут есть над чем поразмыслить.

Следующим утром я паркую тачку возле офиса и, когда захлопываю дверь, упираюсь глазами в бегущую Ни-ку. Вчера, едва стояк меня попустил и мозг снова включился, я решил, что должен быть профессионалом и не идти на поводу у пахового помешательства. Но сейчас, глядя на этот сиквел «Спасателей Малибу», моя уверенность стремительно вянет. Волосы Бэмби развеваются на ветру, на носу красуются солнечные очки, а сиськи под белой рубашкой подпрыгивают соблазнительнее, чем у молодой Памелы. Зрелище залипательное.

Остановившись, она бросает взгляд на часы и с явным облегчением выдыхает.

– Доброе утро, Ни-ка, – я поднимаю ладонь в скромном приветствии и иду к ней.

Над губой Ни-ки серебрятся капельки пота, несколько тёмных прядей прилипли ко лбу. Тяжело, наверное, бежать в утренние плюс двадцать восемь.

– Кому оно доброе, а кому не очень, – бормочет родственница, поднимая на лоб солнечные очки. – Ты летом в метро когда-нибудь ездил?

Ездил разок. Когда местный представитель власти к себе на дачу на шашлыки торопился и Можайку на несколько часов перекрыли. Варианта было три: крыть херами немытую Россию в Яндекс-навигаторе, пересесть на вертолёт либо прыгнуть в метро. Я выбрал бюджетное метро, разумеется. Душно, зато быстро.

– В понедельник в семь тридцать утра заберу тебя из дома, – объявляю я в нагрянувшем приступе благодушия и, глядя, как открывается розовый рот в явной попытке возразить, зажимаю его большим пальцем. – Не благодари. Живём мы рядом, так что мне совсем не сложно.

Разобравшись со скопившимися запросами от бухгалтерии, я вспоминаю, что хотел понаблюдать, как проходят рабочие будни Бэмби, и тычу курсором мыши в программу с камерами. Выбираю нужное окно и немного подаюсь вперёд. Камера как раз над столом Ни-ки установлена. Стажёрка вроде работает. По крайней мере, лоб морщит сосредоточенно и смотрит в экран. Так, а это что за херня? Предполагаемый наставник Стас ей услужливо чашку с кофе на стол ставит и нависает сверху как похотливый коршун. Бэмби сидит не шевелясь, но с каждой секундой её ангельская мордашка становится всё раздражённее. Один, два, три… не выдержала. Задирает голову и зло рычит. У Стаса рожа стремительно вянет, и он плетётся на своё место, как пёс кастрированный. Ты погляди – сразу следующий подлетает с бумажками. Офисный мачо Эдик, фанат брендовых лейблов и геля для волос. Стопку бумаг перед ней почтительно плюхнул и топчется на месте в ожидании вкусняшки от госпожи. Снисходительная улыбка, царственный взмах рукой, и Эдик со счастливой улыбкой тащит свою задницу с печатью Armani на рабочее место.

Блядь, Ни-ка всего три дня здесь, а уже превратила мой тестостероновый офис в свой фемдом (термин, указывающий на доминирующую роль женщины над мужчиной либо другой женщиной, главным образом, в сексуальном контексте – прим. автора). Вот так и знал, что взять её на стажировку будет плохой идеей. Мало того, что её трахнуть нельзя, так она ещё и коллектив разлагает. Через неделю сам не заметишь, как окажешься распятым в собственном кресле, а Бэмби будет сидеть у тебя на лице.

Решив, что пора принимать экстренные меры, я тычу в кнопку громкоговорителя и распоряжаюсь: