Шрифт:
– Это все, кого вы можете предложить? – приподнимаю я левую бровь.
Оба брата Габарашвили сводят брови на переносицах, строго смотрят то на девушек, то на меня.
– Что, никто не приглянулся? Вы смотрите лучше! Это же красавицы!
«Нет, мне так не интересно, я Снегирька хочу!» – ругаюсь про себя.
– У вас есть дочь по имени Эва… Эвелина. Маленькая, голубоглазая, с толстой светлой косой… В качестве невесты я хочу ее, никто больше меня не интересует.
– Когда это вы встретились с Эвой? – хмурится владелец гостиницы.
– Она приходила ко мне в номер прибрать….
– А-а-а, ясно… – кивает Авзураг и огорошивает меня известием: – К сожалению, это невозможно! У Эвы уже есть жених, я как раз по этому поводу вчера и отлучался… уже и калым выплатили.
Стоит мне только представить, что моего Снегирька забирает кто-то другой, как появляется сильнейшее желание начистить морду ее приемному отцу.
– Никак невозможно! – вторит Авзурагу Улдан.
«Заладили со своим никак невозможно!»
Усилием воли заставляю себя оставаться на месте, с совершенно невозмутимым выражением лица начинаю торг:
– Я заплачу больше.
– Извините, я ее уже обещал… – разводит руками Авзураг.
– Я заплачу больше в два раза! – продолжаю с нажимом.
– Всего-то в два? – спрашивает Улдан. – Эва – бриллиант в нашей короне…
– Успокойся, брат! Я не собираюсь менять своего решения. Я же ее обещал… по-вашему, мое слово ничего не стоит? – возмущается Авзураг.
В этот момент в голову приходит мысль о том, что меня просто разводят на сумму больше. Или же девчонку и правда не хотят отдавать, что значительно хуже. В любом случае я не собираюсь играть по их правилам.
– Жених Эвы ждет, что она будет девственницей? – спрашиваю с ухмылкой.
Оба брата Габарашвили поворачиваются ко мне и буравят взглядом, ожидая, что еще скажу. И я их не разочаровываю:
– В таком случае вы только разочаруете ее жениха, ведь вчера я переспал с Эвой…
Любуюсь вытянутыми рожами братьев Габарашвили и продолжаю «признания»:
– И я вас уверяю, после контакта со мной она больше ни в каком месте не девственница. Так что девчонку вам придется отдать мне!
Глава 9. Вера. Надежда. Реальность
Тогда же
Лев
– Девочки, выйдите! – рявкает на дочерей Авзураг.
Тех два раза просить не надо, тут же выскакивают из кабинета.
– Он врет! Эва бы не стала… – хмурит брови Улдан.
– Это я вру? – возмущаюсь, на мой взгляд, очень даже правдоподобно. Даже сам себе поверил бы.
– Эва бы не стала… – качает головой Авзураг. – Только не она!
– Я сейчас приведу девчонку… – чеканит его брат.
С этими словами он уходит, и я понимаю – моя карта бита. Сейчас эти двое спросят у Снегирька, была ли она со мной, и она скажет им правду. Конечно, скажет, ведь она их боится, иначе не писала бы ту записку.
Тем не менее я сохраняю невозмутимое выражение лица, откидываюсь на стул. Замечаю, как стискивает зубы Авзураг Габарашвили, как щурится, впившись взглядом в дверь. Даже внимания на меня больше не обращает. Похоже, я неслабо взбесил его своим «признанием».
Девчонку и правда приводят, причем слишком быстро – так быстро, будто она стояла где-то за углом. Скорее всего, так оно и было, ведь здесь решается ее судьба.
Я морщусь, заметив, как Улдан впивается пальцами ей в руку чуть выше локтя. Так племянницу никто не держит… обычную племянницу. Тут уже приходит мой черед стискивать зубы.
– Эва! – гремит ее приемный отец. – Этот человек утверждает, что ты с ним…
В этот момент Габарашвили запинается. Видно, слова даются ему с трудом.
И тут Снегирёк начинает краснеть… Термоядерно так… Прямо как тогда, у меня в номере. Смотрит на меня, на отца, на дядю, и ее лицо становится таким виноватым, будто она украла минимум миллион, а не просто поцеловалась со мной по моей же инициативе.
«До чего же совестливая…» – отмечаю я про себя. Кстати, отличное качество для будущей жены.
Ее отец превратно понимает причину ее румянца.
– Эва! Как ты могла?! – орет он, выпучив глаза.
Тут будто в замедленном кадре вижу, как Улдан Габарашвили поднимает руку и наотмашь хлещет племянницу по лицу. Эву буквально сносит в сторону, и она бьется лицом о шкаф, сползает на пол, кажется, без чувств.
– Ты охренел?! – ору я во всё горло, дурею от резко вспрыснувшегося в кровь адреналина. – Не смей ее трогать!