У меня редко бывает, чтобы прямо захотел кого-то определенного. Не отношусь к породе кобелей, у которых встает на каждую сучку. А вот на Снегирька у меня встал, причем колом. Хочу ее сейчас же, немедленно. Прямо здесь…

Не вижу причин, почему должен сдерживаться. Прижимаю внезапно обомлевшую Эвелину спиной к стене и краем глаза замечаю, как мне в щеку летит ее ладонь. Перехватываю вторую руку.

– Ты не переигрывай, а то еще подумаю, что девственница, – сам смеюсь своей шутке.

– Я девственница! – кивает она.

Смотрит на меня так, словно я – идиот, не понимающий очевидных вещей.

Как будто такое вообще возможно – сохранить девственность до восемнадцати с подобной внешностью.

– Э нет, Снегирёк, взрослого дядю своей невинной мордашкой ты не обманешь. Знаю я, что собой представляют такие вот «девственницы»!

– Поговорите с Авзурагом Габарашвили, он вам всё объяснит… – лепечет Эвелина.

– Ты с ним спишь?

– Фу… – морщит лицо она. – Я его приемная дочь!

– Тогда зачем мне с ним разговаривать? Я с тобой говорить хочу. Здесь и сейчас… Пойми, тебе очень повезло. Я ведь не просто кто-то там с улицы, я богатый человек, могу осуществить множество твоих желаний. Договоримся, обещаю быть щедрым, если ты позволишь мне…

С этими словами тяну руку к ее юбке, начинаю задирать.

– Вы не можете ничего со мной делать! – смеет она меня перебить, да еще и юбку одергивает освобожденной рукой.

– Если это способ выторговать для себя больше, так ты зря стараешься, Снегирёк, я в принципе человек нежадный. Получишь что хочешь, всего-то и надо раздвинуть ножки, ведь несложно, да?

– Поговорите с отцом! – настаивает она.

Стремится вырвать из моих пальцев вторую руку, но я не отпускаю.

– Твой отец приедет только завтра, – констатирую очевидный факт. – А до завтра мы с тобой успеем переспать раза три-четыре, не меньше!

Прижимаю маленькую нахалку к стене всем телом, наклоняюсь к ее лицу и без зазрения совести впиваюсь губами в ее рот. Поцелуи чаще убеждают лучше всяких слов.

Она сладкая и мягкая, хоть и морщит свои губы. Мне приятно до умопомрачения, но было бы в сто раз лучше, пусти Эва в себя мой язык. Любая была бы рада такому моему вниманию, а эта сжала зубы, и всё тут.

– Ну же, детка, это просто поцелуй…

– Вы не можете меня целовать! Не имеете права! – шипит она коброй.

Эта игра уже начинает надоедать. Не силой же ее брать, право слово. Могу и так, конечно, но я цивилизованный человек, в конце-то концов. Никого насиловать мне не приходилось, сами давали всё, что пожелаю.

И эта даст.

Снова пытаюсь поцеловать Эву. Игра в недотрогу жутко меня завела, член стоит как на параде. Крепко прижимаю Снегирька к стене, тяну ее блузку вверх и в этот момент чувствую, как мне в шею впиваются девичьи ногти. Крепко так впиваются, абсолютно без жалости.

– Отпусти… – шипит она и пытается увернуться.

Я резко отдираю ее руку от своей шеи и ору на нее:

– Совсем двинулась?

Она сжимается, отшатывается от меня, словно я собираюсь ей врезать.

Тогда-то и понимаю – для нее это не игра. Своим напором я изрядно напугал Снегирька.

– Я не бью женщин, Эва! И не насилую их…

– Тогда отпустите…

Ну, это полный провал… Я секса хочу, а она тут рыдать собралась.

– Мы должны оставаться нетронутыми для наших будущих мужей… – всхлипывает она.

И тут я всё же складываю два плюс два. Раз она приемная дочь Габарашвили, значит, может быть одной из тех девушек, которых здесь воспитывают для удачного замужества.

– Ты одна из тех особенных невест? Тогда почему трудишься горничной?

– Мы все здесь работаем, у каждой своя роль, – отвечает она сдавленно.

Вспоминаю слова старого друга:

«Их там растят в труде и дисциплине, все девственницы, причем не просто девственницы, но вообще нетронутые в прямом смысле – даже за руку ни с кем гулять им не разрешают. Габарашвили там все знают, к девчонкам даже подойти боятся. Кроме того, за ними следят за пределами гостиницы, они гуляют только под присмотром. В общем, если ты хочешь нетронутую – это самый верный вариант».

– У тебя правда никого не было? – довольно усмехаюсь.

Она кивает.

– И даже не целовалась? – спрашиваю ради шутки, однако снова получаю в ответ кивок.

Так это был ее первый поцелуй?!

– Я приехал сюда за невестой… И выберу тебя, Эва! – решаю сразу озвучить свои намерения.

– Лучше не надо, – ляпает она и тут же закрывает рот ладонью.

– Я не понял… Не нравлюсь, что ли?!

Новое открытие заставляет нахмуриться.

Отпускаю Эву, отступаю на шаг, вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, из вредности ли только что выступила или сказала всерьез.