Наконец, как бы сжалившись, ветер стал стихать. Дождь все еще лил как из ведра, доставляя, однако, всего лишь неудобства, – теперь это уже не была бешеная гонка и зависимость от взбесившегося моря.

По очереди Кирк, Спок и Маккой подняли головы. Волны продолжали бить о лодку, но опасности они уже не представляли. Если бы не проливной дождь, то можно было бы подумать, что шторм терял силу.

Кирк перестал сжимать весла и передал одно Споку.

– Ты греби с левого борта, – приказал он, – а я буду с правого.

– В каком направлении мы идем? – спросил Маккой. – У меня в комплекте был компас, но те бандиты забрали его.

Кирк улыбнулся. Он почувствовал облегчение оттого, что все они остались живы.

– Ну, – предложил он, – давайте догадываться сами. В одном направлении должен находиться остров, в другом – Дохама, в третьем – тоже побережье. Если наш выбор окажется неверным, и мы поплывем в четвертом направлении, то попадем в открытое море.

Спок нахмурился и заметил:

– Вынужден не согласиться, капитан. Нам не нужно руководствоваться догадками. Шторм сопровождался изменением в направлении ветра в сто восемьдесят градусов. Следовательно, если мы поплывем против ветра, то пойдем в южном направлении к Кхимингу. Есть, однако, два неизвестных фактора, которые могут повлиять на наш курс: мы могли сбиться с пути, а, кроме того, ветер вновь может изменить направление.

– Значит, – заключил доктор, вздыхая, – ты предлагаешь плыть по ветру? Спок кивнул.

– Я бы назвал это теорией, а не предположением, доктор, но я склонен думать, что ветер поможет нам оказаться поближе к цели.

– Лично я не возражаю, – сказал Кирк, опуская весло во вздымающуюся волну. – Так подставим ветру наши спины!

Спок стал грести веслом, стараясь делать это одновременно с капитаном, Маккой ухватился за румпель, ведя лодку строго по выбранному курсу. Мореплаватели напряглись и медленно поплыли к невидимому берегу.

Скотт прошел на мостик и сел в командирское кресло с таким видом, что даже удивил Ухуру, наблюдавшую за ним из радиорубки. Главный инженер, не отрывая глаз, смотрел на аквамариновую планету, словно что-то задумывал.

– Как идут ремонтно-профилактические работы на "Гезарии"? – спросила Ухура, желая завязать разговор.

Скотт прокашлялся и выпрямил спину.

– Прекрасно, – ответил он. – Хотя мне кажется, капитан "Гезария" не была полностью удовлетворена.

– Удалось связаться с сенитами?

– спросила Ухура.

Скотт расслабился и обвел взглядом напряженные лица Чехова, Зулу и всех собравшихся на мостике.

– Да, с ними я переговорил. – Скотт помрачнел. – Они отказываются изменить своим правилам ради кого бы то ни было. Сениты упрямо твердят, что все, кто прибывает на Санктуарий, делают это по собственной воле, а защиту им обеспечивают тем, что не позволяют покинуть ее. Нанести полномасштабный удар по планете мы не в силах, и в этой ситуации я не знаю, каким образом мы можем повлиять на изменение ими решения.

Замещающий капитана Кирка Скотт вновь посмотрел на планету, плотно стиснув зубы.

– Я пришел к выводу, что Кирк, мистер Спок и Маккой должны полагаться только на свои собственные силы и организовать побег всеми правдами и не правдами. Мы же должны быть готовы прийти им на помощь в любой момент, а это означает, что мы обязаны внимательно слушать эфир, наблюдать, вести радиоперехват и следить за всем, что происходит на планете. Нам известно, что, когда сениты включают отражатели, радиочастоты становятся нестабильными и появляется гамма-излучение. Нам надо следить за малейшими изменениями.

Скотт вздохнул и заключил:

– Если кто-то и сбежит с этой языческой планеты, так это Кирк, Спок и Маккой. Мы будем оставаться здесь столько, сколько нам позволит руководство Звездного флота, и при первой возможности поддержим своих товарищей.

Дождь не прекращался. Капитан Кирк продрог до мозга костей, но надеялся, что каждое движение весла приближало к острову. Спок рядом также упорно греб, а Маккой правил лодкой. Дождь рассеял туман, и Кирк увидел розовую луну, поднимающуюся над горизонтом сзади и отбрасывающую на воду странные оранжево-розовые блики.

Кирк пристально вглядывался в моросящий дождь, ожидая, что Кхиминг выдаст себя огнями. В противном случае, учитывая сгущающуюся темноту, можно было проплыть мимо острова. Восход первой луны, по крайней мере, подтвердил теорию Спока – они шли в южном направлении. Вулканец отчетливо помнил восход розовой луны в первую ночь на Санктуарии.

"Энтерпрайз", челнок, преследование и страшный взрыв звездолета Аук-рекса – казалось, все это случилось вечность назад, в другой жизни. Кирк никогда не признавал себя побежденным, но на этот раз он должен был согласиться, что время работает против них. Каждый день, проведенный на Санктуарии, и невозможность установить контакт со звездолетом приближали их к тому моменту, когда "Энтерпрайз" отзовут в другое место. Кирку пришла на ум невеселая мысль что "Энтерпрайз" уже улетел. Капитан лучше всех представлял себе, какую ценность представляет корабль для Федерации, и ценность эта была несоизмеримо выше, чем жизни трех членов экипажа. Если "Энтерпрайзу" не предстояло срочно покидать планету, то Скотт мог бы обманным путем задержаться у Санктуария, но большего, он сделать не в силах. Кирку оставалось только надеяться, что Скотт не стал рисковать, посылая на поиски пропавших других членов экипажа. Заканчивался четвертый день пребывания на Санктуарии, но к челноку они и близко не подошли, и Кирк, разумеется, знал, почему. Аргументация сенитов была настолько убедительной, что даже Спок не находил оснований для контрдоводов: они обеспечивали безопасность беглецам, навсегда отделяя их от преследователей. Всем попавшим на планету прощались преступления, даже тем, кто по глупости преследовал жертву.