Альфред сел на траву рядом с Алиной. У него были огромные ноги, обутые в серые от каменной пыли, тяжелые кожаные башмаки. Как единственные в Кингсбридже молодые люди, относившиеся к классу имущих, они могли бы иметь много общего, но Альфред всегда казался Алине ужасно скучным. Помолчав немного, он проговорил:

— Церковь-то должна быть каменной.

По-видимому, он считал, что все должны были сами додумывать смысл его замечания.

— Ты ведь говоришь о приходской церкви? — спросила Алина.

— Да, — буркнул он, словно это было совершенно очевидно.

Поскольку крипта собора использовалась монахами и была очень тесной, а население Кингсбриджа выросло, старая деревянная приходская церковь с соломенной крышей и земляным полом всегда была набита битком.

— Ты прав, — согласилась Алина. — Каменная церковь нам нужна.

Альфред выжидающе уставился на нее. Что еще он хочет, чтобы она сказала, недоумевала Алина.

— Что ты задумал, Альфред? — спросила Эллен, которая, должно быть, уже привыкла к неясности его замечаний.

— А как начинают строить церкви? — спросил он. — Я имею в виду, что мы должны сделать, если хотим иметь каменную церковь?

— Понятия не имею, — пожала плечами Эллен.

Алина задумчиво нахмурила брови.

— Ну, ты можешь организовать приходскую гильдию, — предложила она. Приходская гильдия представляла собой объединение людей, которые время от времени устраивали обеды и собирали деньги на покупку свечей для местной церкви или делали пожертвования в пользу вдов и сирот. В деревнях гильдий не было, но ведь Кингсбридж уже стал городом.

— А дальше что? — заинтересовался Альфред.

— Члены гильдии будут оплачивать строительство новой церкви, — объяснила Алина.

— Значит, нужно основать гильдию, — сделал вывод Альфред.

Алина даже подумала, что у нее сложилось неверное представление об Альфреде. Уж набожным-то он ей никогда не казался, а здесь вдруг хочет собрать деньги на постройку новой церкви. Но затем до нее дошло, что Альфред оказался единственным в Кингсбридже строительным подрядчиком и мог быть уверен, что эта работа достанется ему. Может, он и не слишком умен, но зато достаточно расчетлив.

Тем не менее эта идея Алине понравилась. Кингсбридж стал городом, а в городах всегда было несколько церквей. Кроме того, если у людей будет выбор, монастырь уже не сможет оказывать такое влияние на город. А сейчас Филип являлся единоличным хозяином и господином в Кингсбридже. Он был великодушным тираном, а Алина уже предвидела то время, когда городским купцам будет удобнее иметь собственную церковь.

— А не могла бы ты потолковать насчет гильдии с другими? — попросил Альфред.

Алина уже восстановила дыхание после бега. Ей не очень-то хотелось продолжать разговор с Альфредом, но его идея ей действительно пришлась по душе, да и невежливо было бы ему отказывать.

— Охотно, — сказала она и, встав, пошла с ним.

Солнце клонилось к закату. Монахи развели костры и разливали традиционный эль с имбирем. Джек хотел кое о чем спросить мать, пока они были одни, но очень нервничал. Тут кто-то начал петь, и он, зная, что она обязательно присоединится к поющим, решился:

— Мой отец был менестрелем?

Она посмотрела на него с удивлением:

— Кто тебя научил этому слову? Ты ведь никогда не видал менестрелей.

— Алина. Она бывала во Франции со своим отцом.

Мать пристально смотрела на горевшие на другой стороне погружавшегося в сумерки луга костры.

— Да, он был менестрелем. И он рассказывал мне эти поэмы точно так же, как рассказывала тебе их я. А ты рассказываешь их теперь Алине?

— Да, — смущенно проговорил Джек.

— Ты очень любишь ее, а?

— А что, так заметно?

Она нежно улыбнулась:

— Только мне. Она гораздо старше тебя…

— На пять лет.

— Что ж, она будет твоей. Ты же весь в отца. Он мог завоевать сердце любой женщины.

Джек чувствовал смущение, говоря об Алине, но ему очень хотелось побольше узнать о своем отце, однако, к его великой досаде, в этот момент подошел Том и, подсев к ним, произнес:

— Я тут потолковал о Джеке с приором Филипом. — Том старался казаться спокойным, но в его голосе Джек уловил волнение и почувствовал приближение беды. — Филип говорит, малый должен учиться.

— И так уже ученый! — возмутилась мать. — Умеет читать и писать по-английски и по-французски, знает счет и помнит наизусть целые книги стихов…