Со свечой в руках он принялся изучать церковь. Возле угла, где к нефу примыкал южный трансепт, — в том самом месте, где он больше всего боялся, что его увидит стоявший у алтаря монах, — в стене была дверь, запиравшаяся на простую задвижку. Он отодвинул задвижку. Дверь открылась.

Свеча осветила винтовую лестницу, такую узкую, что толстый человек просто не смог бы протиснуться по ней, и такую низкую, что Тому пришлось бы согнуться пополам. Джек начал подниматься по ступенькам.

Он вынырнул на узенькую галерею. По одну ее сторону ряд небольших арок смотрел в пустоту темного нефа. С верхушек этих арок отлого спускался потолок, упираясь в другую сторону галереи. Пол здесь был не ровным, а выпуклым, с углублением в обе стороны. Джеку потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, где он находится. Он был над южным боковым приделом нефа. Сводчатый потолок этого придела как раз и являлся полом, на котором сейчас стоял Джек. Если посмотреть на церковь со стороны, то можно было увидеть, что боковой придел имеет покатую крышу — она-то и была тем отлогим потолком, под которым очутился Джек. Но поскольку боковой придел был гораздо ниже нефа, до главной крыши здания было еще далеко.

Он пошел вдоль по галерее к западу. Сейчас, когда монахи ушли и он больше не боялся, что его поймают, Джек испытывал настоящий восторг. Он чувствовал себя так, словно забрался на дерево и обнаружил, что вершины всех соседних деревьев, скрытые от посторонних глаз нижними ветками, соединены между собой, образуя высоко над землей совершенно иной, таинственный мир.

В конце галереи он увидел маленькую дверцу и, войдя в нее, оказался внутри юго-западной башни, той самой, которая осталась целой. Это место явно не предназначалось для посещения, ибо все здесь было сделано кое-как, а вместо пола виднелись голые балки с широкими щелями между ними. Однако вдоль внутренней стороны стены поднималась деревянная лестница без перил. Джек пошел наверх.

На середине лестницы в стене было полукруглое отверстие. Джек просунул в него голову и посветил свечой. Он увидел чердак, снизу был деревянный потолок нефа, сверху — свинцовая крыша. Разглядеть рисунок переплетения деревянных балок сначала было невозможно, но через минуту его глаза начали привыкать к темноте, и он увидел гигантские дубовые брусья, каждый из которых был в фут шириной и в два фута толщиной, с севера на юг перекинутые через неф. Над каждым брусом, образуя с ним треугольник, возвышались две мощные балки. Правильный ряд треугольников уходил вдаль, куда уже не доставал слабый свет свечи. Взглянув вниз, между брусьев, Джек увидел доски деревянного потолка нефа, которые крепились к нижним сторонам поперечных балок.

С краю, по всей длине чердака, поверх брусьев были постелены мостки. Джек пролез в отверстие, через которое он разглядывал чердак, и встал на эти мостки. Крыша была совсем рядом: взрослому человеку пришлось бы пригнуться. Джек сделал несколько шагов. Чтобы устроить пожар, дерева здесь было более чем достаточно. Он потянул носом воздух, стараясь определить какой-то странный запах. Пахло смолой — ею были обработаны балки крыши. Они будут гореть, как солома.

Внезапно внизу что-то зашевелилось. Он вздрогнул, и его сердце забилось. Он вспомнил о выходящем из реки обезглавленном рыцаре и о призрачной процессии монахов. Но потом подумал, что это, должно быть, мыши, и несколько успокоился. Однако, приглядевшись как следует, он увидел, что это были птицы, устроившие себе гнезда под крышей.

Чердак, в точности повторяя очертания находящегося под ним здания, разветвлялся на трансепты. Джек дошел до перекрестка и остановился. Он смекнул, что, должно быть, находится прямо над винтовой лестницей, по которой поднялся на галерею. Если бы он собирался поджечь церковь, он сделал бы это именно здесь. Отсюда пожар распространится в четырех направлениях: на запад — вдоль нефа, на юг — в южный трансепт и через центральную часть церкви перекинется в алтарь и в северный трансепт.

Несущие балки крыши были сделаны из сердцевины дуба, но, хотя они были просмоленные, все же могли и не загореться от пламени свечи. Однако под крышей тут и там валялись старые щепки и стружки, обрывки веревок и тряпок, а также покинутые птицами гнезда — это могло бы послужить великолепной растопкой. Все, что нужно было сделать Джеку, — это собрать их и подпалить.

Его свеча догорала.

А все ведь так просто. Собрать мусор, прикоснуться к нему пламенем свечи и уйти. Словно призрак, перебежать через двор, прошмыгнуть в дом для приезжих, свернуться клубочком на лежащем на полу сене и ждать, когда ударят в набат.

Но если его увидят…

Если бы его сейчас поймали, он бы мог сказать, что всего лишь исследует собор из простого любопытства, и самое страшное, что ему сделали бы, — это задали хорошенькую трепку. Но если его поймают, когда он будет поджигать церковь, трепкой уже не ограничатся. Он вспомнил маленького воришку из Ширинга, что украл сахар, и то, как кровоточила его попка. В его памяти воскресли воспоминания о наказаниях, которым подверглись известные ему разбойники: Фарамонд Открытый Рот лишился губ, Джек Лихач потерял руку, а Алана Кошачью Морду посадили в колодки и забросали камнями, и с тех пор он не может нормально говорить. Но еще хуже было с теми, кто не вынес своих наказаний: с убийцей, которого посадили в бочку, утыканную шипами, и спустили с горы, и шипы разодрали его тело; с конокрадом, которого заживо сожгли; с потаскухой-воровкой, посаженной на кол… А что сделают с мальчишкой, который поджег церковь?

Погруженный в свои мысли, он начал собирать мусор и складывать его в кучу прямо под одной из балок.

Когда куча стала высотой в фут, он сел и уставился на нее.

Его свеча поплыла. Через несколько мгновений она погаснет.

Быстрым движением он поднес догоравшую свечу к куску тряпки. Она занялась. Пламя моментально перекинулось на стружку, затем начало затухать, робко облизывая своими ленивыми язычками гнездо, и вдруг снова весело запылало.

«Я еще могу погасить его», — подумал Джек.

Мусор сгорал так стремительно, что казалось, прежде чем затлеет балка, от него уже ничего не останется. Джек торопливо набрал еще щепок и подбросил их в огонь. Пламя стало повыше. «И все же еще не поздно потушить его», — сказал он себе. Смола, которой была пропитана балка, начала чернеть и дымиться. Костер все разгорался. «Надо просто дать ему прогореть, тогда он и сам потухнет», — убеждал себя Джек. Затем он увидел, как запылали доски мостков, на которых он устроил костер. «Наверное, еще можно сбить огонь плащом», — подумал он, но вместо этого бросил в кучу несколько щепок и стал смотреть, как пламя поползло вверх.