Шаг за шагом мы двигались по темным закоулкам кварталов. Пару раз нас окликнули, требуя, но стоило деду открыть плащ и показать клинок на поясе, вопросы сразу исчезали. Нижний город жил своей жизнью.

Запахи нечистот, немытых тел, наркотиков и дешевого алкоголя забивали ноздри. Мир, увиденный мной, слабо отличался от бразильских фавел. Тотальная нищета, больные люди и, конечно же, банды. Стоило нам пройти ворота в морской квартал, как сразу исчезли стражники, а к уже привычным запахам добавился запах тухлой рыбы.

— Вот она изнанка города Хвана. Вонь, уличные банды и толпы бедняков. — в голосе деда звучала грусть.

— И так везде?

— Империя стоит на бюрократии и коррупции. Где-то лучше, а где-то гораздо хуже. Тут, например, никто не голодает и не убивают за плошку риса. Хван не контролирует уличные банды, но те прекрасно знают, что произойдет, если они перегнут палку. Красные шарфы очень туго знают свое дело. Стой, — дед остановил меня, выставив руку. К нам навстречу шла толпа вооруженных чем попало людей.

— Мы чтим кодекс улиц, — начал дед, но один из отморозков рявкнул, а по-другому я не могу назвать человека, решившего перебить Кровавого вихря, я не могу.

— Выворачивай карманы, и поживее, мы спешим, — один из уродов гаденько заржал. Тело само начало смещаться в стойку, главное — помнить, что левым кулаком бить нельзя. Пальцы еще не скоро восстановят функционал.

— Крысиная Мать, будет недовольна тем, что кодекс нарушен, — дед пытался остановить кровопролитие, но, судя по всему, оно было неизбежным.

— Пусть эта полоумная старуха отсосет у меня хрен и валит ко всем демонам разом. Улицы свободны, волны омоют их и пророк поведет нас, — от вожака несло какой-то дрянью, но его слова были слишком правильные для его убого умишка. — Деньги бегом, — этот идиот сделал шаг вперед, держа какой-то ржавый тесак, когда сбоку раздался глухой голос.

— Как ты назвал мою Мать? И что она должна сделать? — из кучи мусора возле одного из домов поднялся худой длиннорукий человек. Из одежды на нем была только набедренная повязка. От его сгорбленной фигуры почему-то просто несло ощущением опасности. Длинные грязные волосы походили на воронье гнездо, а мылся он явно с месяц назад.

— Убейте его, — рявкнул вожак, и тройка бойцов тут же рванули вперед. А дед скользнул в сторону и резко взмахнул посохом, сбивая одного с ног, одновременно выхватывая дао с пояса. Шаг назад — и в его руках была его любимая гуаньдао. Переговоры закончились.

Грязный нищий заверещал так, что казалось, сейчас из ушей польется кровь. Ультразвук бил прямо в мозг, хотелось упасть на колени и сжать руками голову. Ну почему я не могу спокойно жить?

Один из бандитов успел метнуть нож в нищего и даже попал. Писк перестал бить по барабанным перепонкам, а грязный оборванец, словно не чувствуя боли, выдернул нож и начал меняться. Его словно начали надувать воздухом, мышцы в считанные мгновения стали раза в три больше, на пальцах выросли кривые когти, а все тело покрылось короткой жесткой шерстью.

С коротким рыком он атаковал бросившего в него нож бандита, разрывая ему грудь. И тут же швырнув его тело в остальных. Пока я отвлекался, дед уже успел убить пару бандитов, обрубив одному руки, а второму вспороть живот.

Летевший на меня с воплем оборванец заткнулся, получив короткий прямой удар с ноги в живот. Только идиот так атакует тайцев. Заблокировав его руку с оружием, я вбил колено ему в яйца и тут же добил согнувшегося от боли бойца.

С коротким свистом в руку вожака воткнулся арбалетный болт.

— Кто дернется, получит болт в пузо, — с крыши ближайших халуп спрыгнуло полтора десятка разномастно вооруженных бойцов.

— Реншу, — прорычал изменившийся оборванец, — ты как всегда вовремя, — но тот проигнорировал его слова и уставился на деда.

— Ву Бэй, почему всегда, когда ты появляешься на моих улицах, льется кровь? — судя по тону, он считал себя вправе так говорить с дедом.

— Потому что я в отличие от этого отребья чту кодекс и караю тех, кто его нарушает, — дед стоял и смотрел прямо в глаза предводителю крыс, а, судя по знакам на их одеждах, это были именно они.

— Уберите мусор, — Реншу произнес эти слова очень небрежно, но после них нападавших на нас срезало, словно косой. Самострелы крыс оказались автоматическими, уйти не успел никто. — Здравствуй, Кровавый вихрь.

— И тебе привет, Смотритель, — дед крепко сжал за предплечье протянутую руку. Пока они здоровались, бойцы крыс выполняли грязную работу, добивая раненых и тут же раздевая их, чтобы проверить все потайные места. Оборотень снова сменил форму и помогал в распределении трофеев.

— Мать крыс ждет тебя и твоего внука, Бэй.