Не взвесил ответ. А стоило!

— Почему ты решил, что можешь мне запрещать?

Повода для столь ярких эмоций на самом деле не было, но остановиться невозможно. Плохо контролируемый процесс.

Шам медленно повернул голову, прожигая красноречивым взглядом.

— Ты моя беременная жена. Мне надо приводить еще какой-то аргумент?

Вероятно, в его понимании это должно было иметь отрезвляющий и успокаивающий эффект. Вышло наоборот.

— Я хотела спокойно закончить универ, — заворчала, резко сменяя тему.

— Закончишь, — Шам вернулся внимание к бумагам.

Гарисон, смущенный личным разговором, усиленно делал вид, что заинтересован картиной на стене.

— Как я, по-твоему, все успею?! Родить, на лекции сходить, или мне в аудитории рожать? Неплохой вариант, да?

Он поднял голову, смотря перед собой.

— Напомни, почему мы это обсуждаем при посторонних?

— Потому что я беременна.

Стало совестно.

Немного.

Совсем чуть-чуть.

Шам кивнул, собрал документы в стопку и протянул Гарисону.

— Обсудим завтра.

Мужчина с видимым облегчением забрал листы, спешно пряча их в портфеле. Вскочил, не забыв попрощаться, и ушел, не прося провожать. Знает, где выход.

Они ждали, когда дверь захлопнется. Шам развернулся, закидывая на диван ногу, согнутую в колене. Локоть лег на спинку, а глаза прикипели к лицу Феликсы.

Она потупилась, поглаживая живот и скользя взглядом по потолку.

Перегнула. Бывает.

В последнее время чаще обычного.

— Внимательно слушаю, — тихий голос заставил посмотреть на его обладателя.

Продолжения не планировалось.

Запал прошел, эмоции угасли.

— Так я уже все сказала, — пожала плечами с невинной улыбкой.

Кулак подпер висок Шама.

— Надеюсь, у детей будет не твой характер, — тепло разливалось в зеленых глазах, а на лице ни намека на улыбку.

Невыносимый.

Фыркнула, складывая руки на животе.

— Твой гораздо хуже.

Он едва-едва усмехнулся, поднимаясь с дивана.

— Не спорю. Липовый чай?

Проводила спортивную фигуру мужа до кухни.

— Большую кружку, — Феликса сползла вниз, укладывая затылок на спинку. — Надо было выходить замуж за кого-то с более сносным характером.

Донесся стук дна кружки о стол.

— Что мешало? — совершенно спокойный голос.

Она научилась слышать его, даже когда, казалось бы, это невозможно.

— Ты, — снова фыркнула, теперь со смешком.

Шуршание пакетика с заваркой коснулось ушей.

— Разве?

— Вряд ли бы кто-то захотел лишиться головы.

Аромат любимого чая забрался в ноздри. Шам успел расстегнуть рубашку, сверкая теперь кубиками пресса.

— Несколько желающих все же нашлись.

Он держал кружку в ожидании, пока Феликса поднимется.

— Ты же их не убил?

Прежде она как-то не задалась этим вопросом…

Взяла кружку и спиной привалилась к крепкой груди мужа. Горячая ладонь тут же легла на живот, обнимая.

— Соблазн был.

Другого ответа сложно ожидать…

Конечно, она не смогла бы быть с кем-то другим. Даже представить рядом с собой кого-то другого… невозможно. Место в ее жизни по праву принадлежит Шаму, они оба заслужили друг друга.

Ди с Майлзом шутят, что никто на всей планете не смог бы вынести этих двоих, кроме них же. Это похоже на правду. Хотя у Феликсы было объективно больше шансов найти себе кого-то чуткого и понимающего. Но проблема в том, что лучше Шама ее никто не поймет. А уж чтобы понять его… для этого создана лишь одна. И она с ним рядом.

— Будешь? — сунула кружку мужу под нос.

Он наградил ее убийственным взглядом.

— Я ненавижу липовый чай.

Феликса широко улыбнулась.

— Я знаю.

Шам, глядя на ее исключительно довольное лицо, с усмешкой покачал головой.

— Охуевшая.

Кружка приземлилась на стол, а он припал к нежным губам, слизывая вкус ненавистного липового чая.

Конец