Я наблюдаю за его дальнейшим уходом в полном молчании. Мне больше не о чем его спрашивать. В моём окружении есть лишь один человек, отдающий приказы и ожидающий их беспрекословного выполнения. Райан чёртов Андерсон.

Садясь на тумбу в прихожей, я думаю над содержимым бархатной квадратной коробки в течение нескольких часов. Хотя, скорее всего, это вряд ли возможно, но по ощущениям всё именно так и есть. Но непреодолимый зуд в кончиках пальцев рано или поздно одерживает верх, и увиденное меня… ослепляет. Ожерелье из золота. Круглые бриллианты, количество которых однозначно перевалило за один десяток, с платиновой оправой непосредственно вокруг камней. И записка с адресом и временем. Встреться со мной, Моника. Встретиться с тем, кто явно считает возможным меня купить? Да без проблем. Только это вряд ли будет так, как он себе представляет.

Ровно через полтора часа я вхожу в здание ресторана, и меня вовсе не удивляет то, что внутри он совершенно пустой. Райан Андерсон может и не такое себе позволить. Он сидит за одним из столиков, накрытым белоснежной и отутюженной скатертью, и благодаря ковру, приглушающему шаги, обнаруживает моё появление далеко не сразу. Это даёт мне возможность рассмотреть облик мужчины в мельчайших деталях, чтобы запомнить, но я обрываю себя сразу же после взгляда на узкий чёрный галстук. Иначе будет сложнее претворить задуманное в жизнь. Может быть, даже невозможно. А я должна. Во что бы то ни стало.

— Моника, — он будто бы рад мне. Увидев меня, его прежде опущенные глаза словно вспыхивают огнём и оживают. Осматривают моё тело с ног до головы. Что ж, пусть будет так. Так или иначе я одевалась не только для себя. В большей степени это для него. Прозрачное платье, украшенное блёстками, с кожаным бюстгальтером и мини-юбкой под ним. Чёрные туфли на тонких каблуках. Распущенные волосы. Если уж помирать, то с шиком.

— Не надо. Я не картина, не лошадь и ничто другое из того, что вы, богачи, считаете нужным иметь в своих коллекциях предметов искусства или домах. Я не продаюсь. Ты меня не купишь.

— Сядь, — он даже не моргает, когда я опускаю перед ним коробку с колье. Просто указывает на стул напротив, и эмоции выдаёт лишь движение челюсти при глотании.

— Я приехала, просто чтобы отдать это. Подари его своей жене.

Прежде, чем я успеваю сдвинуться с места, Райан Андерсон захватывает в кулак ткань моего платья у меня на животе. Поднявшись, толкает на стол и без промедления наваливается сверху. Парфюм и естественный аромат этого мужчины заполняют лёгкие до отказа, и я… задыхаюсь, дышу через раз, пока влажные поцелуи терзают мне шею и подбородок.

— Я не сплю, Моника. Я просто не могу спать. Что ты сделала со мной? — правая рука задирает платье, обхватывает бедро, что окончательно прижимает нас друг к другу буквально вплотную. Все мысли и голоса, призывающие прекратить, напрочь вылетают из моей головы. Остаётся лишь ощущение Райана Андерсона. Чувство того, как руки избавляют его от пиджака и, вцепившись, уже не могут отпустить этот прекрасный галстук. Мнут и мнут ткань, в то время как моё нижнее бельё сползает вниз по ногам. А потом Андерсон… останавливается. Я чуть не всхлипываю, видя его отдаляющееся лицо. Нет, только не сейчас.

— Что…

— Скажи, что перестанешь убегать. Скажи, что мы будем встречаться. Сдайся мне, Моника, и получишь то, что хочешь, — не дав договорить, он отнимает мои руки от своей рубашки левой ладонью и сжимает их у меня над головой. Явно наслаждаясь властью и новоприобретённым контролем. Я пытаюсь высвободить запястья, чтобы прикоснуться вновь, но всё бесполезно. Райан Андерсон слишком силён. И он однозначно сведущ больше моего. В том, что касается заключения сделок. Это фактически его призвание. Боже, мне не вынести, если он просто оставит меня вот так и не закончит то, что начал.

— Господи. Да… да. Я обещаю. Только трахни.

Его взгляд становится победоносным в тот же самый миг, как Райан Андерсон утрачивает всякую сдержанность. Я чувствую исчезновение хватки, и когда его брюки перестают быть проблемой, весь окружающий мир словно перестаёт существовать. Он сужается до нас двоих, пока мои каблуки скользят по задней части мужских ног, вероятно, оставляя царапины, но я ничего не могу с этим поделать. Так же, как и с самой собой. Мои стоны поглощают поцелуи, заставляющие испытывать нехватку кислорода. Вся кожа там, где до меня дотрагивается Райан, будто вся горит. Ногти впиваются в его ягодицы, и я совсем перестаю понимать, где заканчивается он, и начинаюсь уже я. Его так много. Райан Андерсон буквально повсюду. Хаотичные движения, его хрипы, отдающиеся на моих губах, моя в значительной степени обездвиженность, то, что я наслаждаюсь ею… Это всё он. Его лицо просто сногсшибательно. С признаками подступающего экстаза оно доказывает, что этот мужчина далеко не всегда бывает холодным и отстранённым.

— Поклянись, что это повторится, — он проникает в меня ещё глубже, и я ощущаю идеальное скольжение. Пуговицы мужской рубашки из-за уже давно сбившейся к груди ткани платья вызывают во мне дрожь каждый раз, когда задевают кожу живота. Мой голос словно сорван и вообще кажется чьим-то чужим.

— Клянусь. Я клянусь, — послушно отвечаю я, как какая-то марионетка. Мне настолько хорошо, что всё равно на последствия. Остальное… неважно. Подождёт. Всё потом. Завтра. Или ещё позже. Совсем после.