Театр ждал, театр готовился, театр репетировал…

Вот уже первые зрители, пришедшие задолго до начала концерта, торжественно ходят по фойе парами. Женщины шарят взглядом по движущейся встречным в людской ленте и отмечают про себя, кто во что одет. Мужчины с серьезным видом разглядывают фотографии артистов труппы. Отмечают знакомых.

До блеска натертый паркет слегка пружинит и скрипит.

Все жаждут внимать искусству. А ведь помимо самого торжества театрального зрелища — ещё будут антракт, фойе, буфет, билетёры в проходе с программками в руках, аплодисменты и выходы артистов…

…

В дверь гримёрки с табличкой «Хитрая К.А.» постучали.

— Да-да, — глухо, как из бочки донеслось из комнаты запертой «На семь запоров, замков и заслонов».

— Катерина, открой, это я, — попросила невысокая миниатюрная девушка.

— Ты одна? — таинственным детективным голосом вопросили из-за двери.

— Одна…

— Точно?

— Да, точно…

Женщина приоткрыла дверь, прищурилась, требовательно осмотрела гостью, кинула взгляд поверх головы вдаль и велела:

— Давай! Живо! Заходи! — и снова тщательно, на три оборота закрутила замок.

— Дзень — дзяк, — контрольно щёлкнула цепочка.

Красноватый свет горевшей в пол накала лампочки скупо освещал небольшую комнату с опущенными шторами.

На небольшом деревянном столе в трех литровой банке, от всунутого в неё кипятильника, бурлила какая-то жутко серая жидкость. От неё, подобно ядовитому туману, вырывались пары, едким ароматом окутывая и впиваясь в окружающее пространство.

— Ух, Ленуся, — тоном заговорщика сообщила хозяйка, — Я тут не удержалась и решила заварить супчик… Иностранный! Такой!!! Мм-м! Пальчики оближешь! Ты не вкушала такого, ни-ко-гда! Настоящий, заграничный, из бульонного кубика, из самой Франции. Поклонник принёс, в подарок, из испанского посольства. Чувствуешь, какой запах? Какой аромат? Вдохни — выдохни, слюнки текут?

— Чувствую, крепко пахнет, — зажмурилась вошедшая, зажимая нос. — Давай откроем окно?

— Ты что?! — на гостью посмотрели как на умалишённую в последней стадии. — Хочешь, чтобы сбежался весь театр?! Они же, как цыгане — им только свистни — табором набегут, вместе с конями! А может ещё и медведей приведут.

Вошедшая, отмахиваясь от резкого запаха, начала что-то объяснять лучшей подруге…

— Катя, я… тут, тебе, хотела, сказать.

— Так-так-так, — хозяйка гримёрки подбоченилась, приняла команду «На старт» и была вся во внимании.

— По-моему, ты этого ещё не знаешь… — девушка чувственно заломила руки, театрально закатила глаза. — Слушай!

— Ленуся, ты, конечно, прости меня за откровенность, — душевные терзания страдалицы перебили на самой интересном и захватывающем месте. Ложкой помешали бурду в банке. — По-моему, я не знаю ни того, ни этого…

— А про последнего! — лицо хозяйки перекосилась от воспоминаний. — Вообще вспоминать не хочу. Он был похож на драного кота — пел жалобные романсы, играл на гитаре — постоянно занимал деньги на обед, всегда не имел папирос. В общем, жалкий прохвост! Правильно сделала, что бросила.

— Катя!!! Да не о том речь!

— А о чём?

— Ты только не расстраивайся и не падай в обморок… Хорошо?!

— Постараюсь. Хотя ноги дрожат! И глаз дёргается. Что ты опять натворила?

— Нет, ты пообещай! — густые пушистые ресницы вошедшей заморгали, словно в глаза попали песчинки.

— Хорошо, обещаю. Только, если, что — за скорой, сама побежишь.

— В общем… Мне, дали путёвку и я, еду… за-а-а границу! И не просто за границу, а в самую, настоящую — Гэ… Дэ… эР!

— Ва-у-о… — рот хозяйки гримерки показал большое отверстие в виде буквы «О». Глаза приблизились к купюре «Пятьдесят». Реснички как у коровки-буренки загнулись ещё больше до бровей.

— Буль… буль… буль, — поддерживая удивление хозяйки, из банки полезли огромные серо-буро-малиновые иностранного производителя пузыри.

На них естественно никто не обратил внимания.

— Слушай, Ленок? — повариха с завистью прикусила губу. — Говорят, в горкоме, как узнают, что собралась за границу, так сразу просто звереют, пытают, терзают. Задают дурацкие вопросы. Да такие суровые, что многие не выдерживает — падают в обморок или сразу добровольно отказываются от поездки.

— Ой, Катя! Да какие вопросы?! Спросили кто сейчас председатель Коммунистической партии Германии. На этот вопрос даже дети ответят.