Ангелина повернулась к трещоткам-приятельницам, смерила их унижительным взглядом. Процедила колко, сквозь зубы…

— Сколько надо — столько возьму! У тебя есть ещё галстуки?

— Конечно, — кивнули из-за прилавка.

— Давай. Показывай.

Продавец на несколько мгновений исчезла за дверью с марлевой, от мух, занавеской, а Любка осталась с кульком конфет. Она недовольно посмотрела на Ангелину. Затем прищурив глаза, стала наблюдать за высоким парнем, бесцельно бродившим по магазину.

— Вот, выбирай, — Наталья вынесла и подала женщине связку галстуков.

— Молодой человек, выбрали что-нибудь? — продавец обратилась к Григорию. — Если, что заинтересует? Спросите. Покажу или вынесу со склада.

— Это верно, — добавила Любка, пытаясь привлечь внимание незнакомца к своей «скромной» персоне. Она с большим интересом рассмотрела посетителя с ног до головы и с каким-то непонятным удовлетворением констатировала… — У неё, там, на складе, чего только нет!

— Он подождёт с выбором, — встряла в разговор сварливая Ангелина. — Моя очередь! Со мной ещё не закончили!

— Этот, в какую цену, — она высоко подняла над головой образец насыщенно серого цвета с большими белыми горошинами.

— Восемь двадцать.

— А розовый, с синими квадратами?

— Пять семьдесят пять.

— А тот? — она указала на ядовито-коричневый в мутных разводах.

— Четыре сорок две.

— Мммм, понятно, — покупательница кисло поморщилась, словно глотнула уксусу. Заново начала сравнивать галстуки, наматывать их на руку, что-то бормотать себе под нос…

— У серого с горохом — ткань другая, более плотная, — Наталья продолжила консультировать «вредную» клиентку.

— Розовый — сшит по-другому, — она аккуратно потянула за изделие. — Галстук на резиночке, его не нужно завязывать. На коричневый — уценка. Год уже не берут. Не нравится цвет.

— А этот, узкий, с жидкими зелеными полосками, — женщина выбрала по её мнению «самый неходовой» и спросила ради интереса. — Сколько стоит?

— Десять двадцать.

— Сколько-сколько? — покупательница произнесла, недоумевая от услышанной цены.

(И вот! Странно? Произнеся такую цифру — бесстыжая продавщица не только не окочурилась сразу на месте, но даже не проглотила свой поганый язык, не захлебнулась ядовитой слюной, а повторила спокойно, не отводя глаз.)

— Я же говорю, десять двадцать, — спокойно повторила Наталья.

— Почему такая цена? — Ангелина продолжала кипеть как перегретое масло на сковородке.

— Новая модель. Свежее поступление. Говорят импортная дорогостоящая ткань. Хорошо стирается. Привезли два. Вот, остался один.

— Хорошо стирается? — язвительно сморщилась «Недоверчивая Федора». Она переплела пальцы, сжала так, что суставы побелели, и вдруг сказала твердо и непреклонно…

— Вот это? С жидкими полозками? Импортное? Ты в своём уме?

— Да за такие деньги! — её лицо покраснело. Глаза налились кровью. — Он! Должен не просто хорошо стираться! А ещё сам гладиться и завязываться узлом!!!

Опытный продавец, предчувствуя бурю негодований, решила воспользоваться преимуществом всех продавцов перед покупателями: В ход пошла яркая, насыщенная, а главное «правдивая» реклама.

— Да! — она воодушевленно продолжила описывать свойства товара. — И он, кстати, очень похож на тот, в котором Ален Делон играет во французском фильме безжалостного любовника полицейского!

— Уууу, — Любка захлопала руками, поддерживая подругу.

— Неужели, как у Алена Делона? — её глаза загорелись огнём.

— Я так люблю этого киноактера! — щебетала Любка. — Наташка, ты не представляешь! Я пересмотрела с ним все фильмы. Его фото вырезала из журнала. Повесила над столом. Он такой красавчик! Такой молодчага! Такой… Такой…

— Ален Делон? — с удивлением повторила Ангелина. (Огромный «Титаник» на предельной скорости шёл прямо на айсберг.)

— Ну, да, — утвердительно кивнули с обратной стороны прилавка. — Ален Делон. Так все говорят.

«Как у Алена Делона!», — растроганная посетительница магазина ещё раз, но теперь уже с восхищением, повторила имя актера, и сразу запнулась. (Ледяная вода потоком хлестала в пробоину трансатлантического лайнера. Скрипя и визжа, он нехотя заваливался на нос.)

….. «Пожалуй, Наталья права», — любящая жена уже по-другому смотрела на узкую полоску ткани.

Галстук внезапно переродился, похорошел и привлёк взор. Он заиграл переливами. Ткань стала мягкой и приятной на ощупь. И цвет у него стал такой… необычный. Интересный! Какой-то… мужской!