– И что теперь, в ножки им кланяться? Встали! Мы уже вкалывали вовсю, а этот урод своими сапожищами грязи натащил половину сушилки, а я ее отдраил до блеска к тому времени.

– Так что ж ему, на пороге разуваться?

– Да хоть на улице! Сам бы "плавал" по полам, так уважал бы чужую работу.

Тут Игорь хотел сказать: "Да они в сержантской учебке свое отплавали", но вспомнил, что сам Валька, в отличие от всегда аккуратных "старослужащих" и уже приученных ими к понятию "дом" новичков, постоянно мусорит где ни попадя, за что постоянно получает нагоняи от всех подряд, и прекратил бесполезный разговор. Молчком взял тряпку и начал драить "спальник" с дальнего угла.

Увлекшись работой и мыслями о далеком доме, случайно задел стоящий у тумбочки автомат комтеха, который не замедлил с грохотом свалиться на пол. Сержант вскочил и сонно заморгал, пытаясь понять что случилось и где он. Игорь замер в проходе, сидя на корточках, надеясь что командир не проснется окончательно и свалится опять, но тут включился на всю громкость "гнутик" Валька:

– Эх ты, деревня, разбудил-таки! Говорил я тебе, что сам в том углу уберу! Доброе утро, товарищ сержант!

Игорь выругался про себя, встал и виновато проборматал:

– Извините, я случайно...

Отделенный разобрался в ситуации, улыбнулся, потряс головой, сел на кровать и глянул на часы. Удивленно вскинул брови и спросил:

– А кто вместо меня на службе?

Вездесущий Солдатенков и тут успел:

– Ефрейтор Орлов, а у вас сегодня выходной вместо него, так что спите дальше.

Комтех недовольно поморщился, помолчал и почему-то спросил:

– Братцы, а когда вы мне "выкать" перестанете? Говорил же - обращайтесь по имени. Это застава, а не учебный пункт, почти семья... Вроде, все уже привыкли, кроме вас двоих.

Игорь решил промолчать, он по-прежнему всех сержантов заставы величал только на "вы" и считал, что это правильно. Переубедить его не мог никто, хотя пытались многие. Ехидный Валька уточнил:

– А как же Устав?

– Устав для службы писан, а не для жизни. Разницу понимаешь?

– Тогда разрешите официальный вопрос, товарищ сержант?

– Лады, разрешаю.

– А почему, скажем, ефрейтор Орлов или рядовой Калашников, кстати, оба второго года службы, моют полы один раз в неделю, а мы - почти каждый день?

– Да потому, что у них по десять-двенадцать часов службы в сутки выпадает, против ваших четырех. Хотите поменяться?

Заносчивый Солдатенков сразу выкрикнул: "Конечно хотим!", на что получил спокойный ответ: "Тогда заслужите. Докажите, что вы лучше. Попоробуйте обойти их на кроссе, на стрельбище, на полосе препятствий, в рукопашной схватке. На худой конец, аккумуляторные батареи обслужите нормально. Тогда и боевой расчет по другому выстроится".

С тем сержант забрал автомат и ушел мыться-бриться, плюнув на недосып. Доблестный воин Мягков, уже пробовавший состязаться с вышеперечисленными везде, где только можно, скромно вздохнул и продолжил мытье полов, а Солдатенков возобновил свой бестолковый скулеж: "Вот всегда они так, своим годкам подсуживают, а молодых заставляют на себя спину гнуть". Тут Игореху прорвало впервые за все время:

– Да ты, кусок дерьма, хоть раз в жизни пробовал что-нибудь своими руками сделать, без присмотра за другими?! Только и знаешь, как на всех наговаривать, а сам? Тебя же вся учебная застава по-очереди на руках на кроссах таскала, а ты на всех плевал?! Свинья ты после всего этого!

Ссоре не позволил разгореться дежурный по заставе, вездесущий Голик, удивленный подъемом комтеха и решивший выяснить, что его подкинуло досрочно. Он вломился в двери с видом разъяренного мамонта и прорычал:

– Если через двадцать минут я не удивлюсь чистоте спальника, то все находящиеся в нем умрут на полах!

После такой перспективы даже Валька засопел и кинулся тереть ненавистный пол с удвоенной энергией. Благодаря простому, но действенному методу "не умеешь - научим, не хочешь - заставим" воины отмыли пол и сдали помещение в рекордные сроки, чем заслужили прощение и благосклонность дежурного. Сей титанический труд был оценен по достоинству, и оба уборщика получили по часу заслуженного отдыха.

Игорь тут же воспользовался предоставленной возможностью и сбежал к вольеру служебных собак. Как человек деревенский он душой тянулся ко всякой преданной скотине, а кто может быть более верным, чем собаки? Умные зверюги принимали его с первых дней на равных, как члена стаи. Он скучал по своему домашнему хозяйству, по лохматому цепному псу по кличке Верный, которого сам выучил ловить на лету брошенные куски хлеба и делать стойку на задних лапах. Жаль, что инструктор на учебном пункте не оценил его рассказ о воспитании дворового пса, а то бы назначили рядового Мягкова в "собачьи водители", и тогда бы не обошлось ни одной тревожки без его участия, да и собака бы досталась лучше всех. То-то наловили бы они нарушителей, всей деревне на зависть... Но нет, отказали. С великим трудом, приписав себе "увлечение электроникой", влез Игорь в "технари", надеясь тем самым попасть на передний край охраны границы, а теперь что? От четырех до шести часов в сутки прозябать часовым заставы, в простонародье "бобом", да еще по большей части в дневное время, до увольнения в запас дембелей? Так и вся служба пройдет, безо всякого героизма, а ведь его всем колхозом провожали с наказом: "Служи, сынок достойно, не опозорь сибиряков!"