Гектор улыбнулся, довольный результатом, заценил мой полуголый вид.

А я стояла с нервно бьющимся сердцем. Перед на джинсах полностью разорван и в результате черное белье представлено всеобщему обозрению.

Испуганно смотрела то вниз, то на мужчину перед собой, который лишь пожал плечами.

Я ладони поставила спереди на уровень ширинки, пряча самую интимную часть тела, хорошо хоть белье не прозрачное, поэтому прикрывало все нужные места. Часть молнии вырвана и пуговица оторвана, как идти домой? Но вдруг возникло тревожное ощущение, предчувствие плохого, и возник закономерный вопрос. А отпустят ли домой?

— Я же сказал подойти! — этот выпад уже чисто физически не смогла блокировать. Рывок...

Косточками бедер уткнулась в подоконник, грудью едва не вылетела в стекло, но успела поставить ладони, чтобы не врезаться лицом в холодное окно.

Джинсы расходились на ширинке, предоставляя обзор на все, что угодно, а я застыла не моргая, как обездвиженная статуя. И гадала откуда столько мощи в обычном человеке?

Почувствовала холодный воздух на голой коже сзади на бедрах, когда джинсы на моих ягодицах спустили вниз, словно оценивая предложенное добро. Пальцы, да и их владелец явно не были ограничены принципами или совестью, поэтому сжали ягодицы, словно примеряясь. Так и остались там на шортиках, нагло командуя, сдерживая, сжимая. А потом я почувствовала прикосновения мужских бедер, в штанах, но даже в штанах легко ощутимо... то самое место. Знаю, как это называется, но сказать это пока не получалось. Даже мысленно, что прикасалось к попе и ногам.

— Хочешь запечатаю? — спросил насмешливый голос на ухо, а мужское тело надавило на спину. — Будешь пожизненно моей послушной, верной собачкой? Сидеть, лежать и ноги раздвигать. И при этом мечтать только обо мне, когда же прикоснусь к тебе...

Гектор развернул вновь, как послушную, безмозглую марионетку, встал возле подоконника, присаживаясь на него, а между ногами поставил меня, имея теперь доступ к моему телу спереди. Не получив ответа продолжил:

— Хочешь трахну тебя здесь, мне не принципиально? Я предлагал сначала по-хорошему. Свидание, кино — стандартная схема, но тебе видишь ли не понравилось? А так нравится?

— Я буду жаловаться... — еле слышно прошептала-перебила, ощущая твердые, нетерпеливые прикосновения мужских пальцев.

Мою футболку задрал почти по горло, грудь в темном, кружевном бюстгальтере высоко вздымалась и тревожно опускалась. Большие ладони полностью обхватывали одну грудь, потом медленным, потирающим жестом перешли на другую и сжали с силой. Я лишь морщилась от покалывающих ощущений в сосках, но кажется мужчину это мало волновало.

— Кому, прелесть моя, будешь жаловаться? — услышала хриплый вопрос и почувствовала обжигающее дыхание на шее. — К ректору пойдешь? Он деньки отсчитывает, когда, наконец, закончу университет и оставлю его в покое. Крестится, когда прохожу мимо его кабинета. А чего мелочиться: может, сразу заяву Карателям напишешь? Лично устрою аудиенцию у нашего зама по округу! Хочешь? Только ему тоже придется «дать»!

Гектор сделал заметный выпад бедрами. Член намеренно медленно потерся об моих ягодицы. Пальцами я сжала ткань на джинсах, мечтая убраться отсюда, исчезнуть, раствориться, как чертова пылинка, исчезнуть с мужских глаз. Зачем я попалась ему на глаза? Было не шевельнуть ни ногой, ни рукой, Гектор блокировал любую возможность движения. Я едва зубами не прокусила губу, сдерживая сильное желание разрыдаться или молить отпустить.

Неожиданно вскрикнула от боли, когда шею справа мужчина закусил губами, кожу жестко засосал внутрь рта. Я в сотый раз, наверное, за сегодня попыталась сбежать из рук, но те плотно сдержали.

Мужская ладонь лежала на разорванной ширинке, а его пальцы то поддевали, то обратно отпускали веревочки трусов, создавая небольшой щелк об мою кожу. Вторая мужская рука сжимала грудь до боли в сосках, а губы продолжали засасывать кожу шеи, всё жестче и жестче. От этих посасываний каждый раз морщилась и пыталась выбраться из рук, но те словно намертво приваренные не сдвигались и на миллиметр.

После двадцати секунд пытки Гектор отпустил кожу шеи, которая сразу яростно запылала от жжения. Протерев это место, ощутила влажный след от губ.

Мужчина подул, но боль не пропала, легкий ветерок ослабил жжение лишь на секунду.

Глаза, позорно заслезились, плитка туалетной комнаты поплыла перед взором.

— Отпустите, — все-таки пискнула, с трудом сдерживая голос ровным, хотя бы не плачущим.

— Теперь согласна на добровольное свидание? Или стоит заставить? — спросил Гектор, а я молчала в ответ, смотря на эти холодные стены-плиты, ища поддержки не знаю у кого. Никто не помогал в этом мире, приходилось самой выпутываться из всех проблем.

— А это. — я почувствовала, как мужской язык начал скользить опять по тому месту, где были только что губы на шеи, любовно вырисовывая узоры. — Мое тебе Клеймо, Диана. — хрипло сказал на ухо, отчего я покрылась внезапной дрожью.

Грудь под его рукой почему-то нервно стала то опадать, то подниматься навстречу ладоням, подрагивать под его пальцами, а сердце отбивать поспешный, кривой ритм.

— Как только будет пропадать, буду возобновлять рисунок. — вновь поведал на ушко.

Я вдруг почувствовала свободу, а в две ладони мне аккуратно вложили черный телефон.