– А что я могла ему сказать, господин градоправитель?
– развела я руками.
– Только то, что говорил мне Прилизанный каждый раз, когда я наведывалась в управу: «скоро и нужно подождать».

– Кто-кто говорил? – переспросил градоправитель.

– Вот этот человек, - осторожно махнула ладошкой в сторону его подчинённого.

Чувствовалось, по изредка бросаемым в мою сторону взглядам, что Прилизанный мысленно, и убивал меня, и резал на мелкие кусочки, и превращал в отбивную, но он молчал всё время, пока градоправитель объяснял ему насколько он тупой, никчемный, никуда не годный служащий Чиновник только громко, виновато и сочувствующе, вздыхал в подходящих местах речи начальника, когда тот стенал о том, с какими идиотами ему приходится работать.

– Ты иди, иди уже отсюда, Кузнецова. А ты, Трошка… хм… Прилизанный! Немедленно отправь строительную бригаду на её участок.

– Может завтра, Потап Иванович? Уже…

– Я сказал сегодня! – снова взъярился уже почти успокоившийся градоправитель.
– Да предупреди каменщиков и плотников, чтобы строили, как для меня: быстро и из самых лучших материалов. Крутов, если взялся, проверит всё досконально.

Я приостановилась у двери, нахально подслушивая.

– Если маг снова будет недоволен они в этом городе работы больше не найдут…. Как и мы с тобой, - немного тоскливо поведал своему подчинённому градоправитель.
– Так что, правильнее будет дом Кузнецовых сделать побольше, чем поменьше, соображаешь? А канавы и дорогу потом, как-нибудь отремонтируем. А чьи там, кстати, эти три дома, что уже незаконно восстановлены за счёт магов?

Дальше я уже не расслышала. Ушла. Впрочем, всё, что мне надо было, я узнала. Дело со стройкой, наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Спасибо магу!

Домой, в дом Афанасия, не шла – летела. Маленькая житейская победа, будто, крылья дала. Хотелось петь.

Ох, и далеко всё же дом Афанасия от центра города! Вернулась к сёстрам уже в сумерках.

За два дома до временно нашего двора услышала пронзительно-неприятные вопли Дашкиной свекрови. Ускорила шаг, вслушиваясь в слова.

– Да что же это такое?! Почему ты такая косорукая? Этот кувшин в магической лавке ещё моей бабушке в приданое купили. В нём молоко никогда не скисало!

Когда я подбежала к калитке, ругательства и крики уже стихли, свекровь, впереди, и сёстры, за ней, спешили от погреба к дому. Наверное, девочки на крики бросили работу и сбежались, а теперь торопятся обратно. Я заметила, что Лиза странно двигается: то ли хромает, то ли идти нормально не может, перекособочилась как-то.

– Ты ногу повредила, Лиза? – взволнованно окликнула я сестру, проходя через калитку.

А сама чуть ли не в панике: а что, если да? Скорую здесь не вызовешь…Рентген не сделаешь…

– Нет, - ответила сестра и отвела глаза в сторону.

Время приближалось к ужину. Вот-вот должны были вернуться с работы Афанасий и его отец. Дарья суетилась возле котлов на магической плите. Интересная, кстати штука. На столе, на четырёх одинаковых невысоких камнях, которые совсем не нагреваются, лежит большой, плоский и гладкий, железный квадрат. По его центру, снизу, подставлен совсем маленький нагревающий магический прибор. Мы всю еду готовим на этой удивительной плите. Я быстро приспособилась: если надо сделать слабее нагрев, отодвигаю котелок подальше от центра. Сейчас Даша все котелки к краю отодвинула. Видимо, всё уже готово и сейчас оставлено, так сказать, в режиме «подогрев».

Мы с Таней накрывали на стол. Свекровь что-то безостановочно бурчала. Лиза спряталась в выделенной нам комнатушке.

Я всё время решала, когда будет лучше поведать, что сегодня начали строительство нашего дома. Думала о том, что скоро смогу уйти отсюда, забрать Лизу и Таню, и довольно улыбалась.

– Она Лизу по спине деревянным черенком от лопаты ударила. Сильно. Очень.

– Как?!

– Сестра несла из погреба кувшин с молоком, этот её, магический, в котором напитки не портятся. Грязь скользкая… Лиза чуть не упала, руками взмахнула, кувшин уронила. А он разбился, даром, что магический.

Татьяна улучила момент, чтобы рассказать мне о случившемся с Лизой, когда в комнате остались только она, я и Дашка. Меня будто в ледяную прорубь окунули! Бросила на стол ложки, которые собиралась раскладывать, и кинулась к сестре. И, вроде бы, бегом побежала, а сама медленно иду, ноги будто отнимаются, не слушаются.

Лиза лежала на своей лавке, прямо поверх постели, на спине.

– Ты как? – спросила полушёпотом, присаживаясь сбоку от неё, возле коленей.

– Шевелиться больно. Но я могу встать, если что-то надо… помочь, – девочка начала приподниматься.

– Лежи-лежи, глупая. Скажи лучше, у тебя ноги нормально шевелятся? Слушаются? Дышать не больно? Глубоко вдохнуть можешь? Она тебя по лопаткам ударила? Или по рёбрам попала? – с трудом сдерживая сильное волнение, спрашивала я, а душа в это время корчилась в муках от чувства вины. Это я допустила, чтобы такое случилось с девочкой.

– Машенька, ну ты чего! Не волнуйся так. Ноги шевелятся и слушаются, дышу глубоко. А стукнула меня Дашкина ведьма, из-за того, что я кувшин разбила, по пояснице. Конечно, очень больно, особенно, если наклоняться… Из-за этого, когда в дом вошли, я на большой ящик в прихожей присела, чтобы ботинки легче было снять. Когда поднялась, в глазах потемнело и зелёные мушки появились. В общем, нехорошо мне стало, и я обратно, на ящик, кулём завалилась.