Наша сборная солянка из гоблинов, хоббитов и людей, расположилась на привал. Уже вечереет. Большая часть разумных разбивает лагерь, меньшая, рассредоточившись по периметру нашей стоянки, истребляет агрессивную живность. Ее представляют полевые мыши и кузнечики переростки.

Последних очень много. Стрекотание сопровождало нас в течении всего пути. Может поэтому и название у локации такое «Разлом стрекочущих полей».

Вот рядом с одной из таких групп и стоит Диана, напевая песенку, наделяя сражающихся бафами. Правда бонусы получают и те, кто находится на противоположном краю лагеря.

Особенно сильно впечатлилась ее творчеством молодежь хоббитов. Они аплодируют ей, машут руками, кто-то даже пытается подпевать. А девчонка, купаясь в лучах славы, старается еще пуще.

Особо рьяных фанатов от подруги отгоняет Кирюха всепожирающим и гневным пламенем в глазах. Иногда и магическим, применяя его на грызунах, или насекомых. Но этого достаточно, чтобы остудить пыл настырным.

Еще одной боевой группой выступают наши питомцы. В истреблении мелких живых существ задействованы все петы, кроме моего и Профа. Задача этой парочки успевать съедать трупы убитых мобов, с чем они успешно справляются. Тур, вообще в восторге, пасть практически не закрывает. Ему со всех сторон приносят угощения.

Я сижу у костра, в окружении друзей, в пол уха слушаю их веселые перепалки, пью взвар, приготовленный хоббитами, наблюдаю за ходом сражения питомцев. На душе тепло. Настроение отличное.

Братья наши меньшие показывают свое мастерство. Машка — прирожденный охотник, ловкий, быстрый. Умеет отлично скрываться и красться. Она все-таки приручилась. Но не Вероникой. Ее хозяйкой стала Варвара Павловна. Думаю тут сыграл роль поварской талант женщины.

Снежинка выводит из строя врагов своим противным тявканьем. Есть у нее такая способность. Совершает визгливый лай и, воздействуя ультра звуком, нарушает работу вестибулярного аппарата у группы впереди стоящих противников, нанося небольшой урон. Бедняги теряют ориентацию, валятся на землю, а из слуховых органов течет кровь. Остальное время, до отката способности, болонка держится позади остальных, борзо потявкивая, а иногда, неожиданно для супостата, подбегает и цепляет его за лапу.

Птиц имеет прием, схожий с моим воинским рывком. Но есть отличия. Боевой петух устремляется на врага огненно-рыжей стрелой, вонзая тому в лоб свой клюв. Очень часто это приводит к убийству с одного удара. А еще, он оставляет за собой шлейф из огня, что наносит урон по противникам, оставшимся позади. Может, Кириллу еще повезет, и Птиц будет на пару с ним воспламенять все вокруг.

Решаю прогуляться по малой нужде до зарослей молодых сосенок, что протянулись от самого леса почти со самого разлома. Ко мне решает присоединиться остальная мужская часть нашей компании.

Уже минут через пять устраиваем соревнования, у кого на сколько прокачена дальность струи. Идет ожесточенный спор. Учитывается толщина потока и обильность.

Друммгор же зачем-то старался струить в высоту, и что-то там рассматривать. Не знаю, чего он там собирался разглядеть. Может появление радуги от лучей заходящего солнца? Кто его орочью душу поймет?

Когда бурные потоки остальных почти иссякли, Хрыч победно восклицает: «Учитесь, внучки!», продолжая полив, вырисовывая странные кренделя. Радуется он недолго.

— Хрен вам всем! Я долго накапливал! — протестует Князь Смерти, стоящий с самого края от остальных, и не прекращающий изливаться. — И обратите внимание на диаметр потока!

— Сейчас Тура позову! — отвечаю на это я. — Вот он покажет толщину и дальность!

— По художественной составляющей победителей определять будем? — спрашивает Борис.

— А это что за шкодники за нами решили подглядеть? — всматриваясь куда-то вдаль, меж невысоких сосенок, проговаривает Хрыч.

— Кто?! — живо зачехляясь, интересуется Серега. — Бабы?!

— Да, пускай смотрят! — отмахивается Ян. — Нам стесняться нечего. А в ситуации с «особым напряжением», только гордиться. Пусть восхищаются!

— Не, — заправляясь отвечает Хрыч, — не бабы, точно. Сейчас разгляжу получше.

Я, конечно, не разведчик как дед, но зрение у меня прокачено. В той стороне, куда он вглядывается, начинаю различать неясное белесое очертание.

— Ну, че там? — громким шепотом, почти в ухо деда, интересуется Серега.

— Да, задери тебя коромыслом! Чего пугаешь?! — дергается Хрыч. — Погоди чуток… Во! Вижу! Твою вошь!

— Ну, так че?! — не унимается воин.

— Кощеи живые! — отвечает дед.

— Какие еще кощеи? — недоумевает Ян. — Ты кого там, старый, увидел?

— Ну, эти… — заминается Хрыч. — Что вдоль дороги с косами стоят?

— Они еще и с косами? А говоришь не бабы! — возмущается Серега.

— Пень ты колодный! Не с такими косами! — огрызается на воина разведчик. — Да, и без кос они!

— Дед, ты совсем запутал! — качает головой Ян. — Нихрена не понимаю!

Неясные фигуры уже достаточно приблизились, что и я могу их более-менее рассмотреть в начинающихся сумерках.