– Ладно, Мишенька, ладно, - кивает лисица, - сегодня вечером и уйдем, дай только ванну возьму. Ты мне, Миша, спинку намылишь, а барсук хвост расчешет.

Лисица отлично знала, что настоящие господа не сегодня-завтра должны возвратиться, из осторожности приказала барсуку узлы стащить в ванную комнату: "чуть что, мы с узлами в окошко махнем".

Лежит лиса в ванне, распарилась, разморилась, ко сну ее клонит. Под мордочкой у нее подушечка-думка: медведь приспособил генераловы галстуки - все связал, поперек протянул, а на них подушку.

Вот уж и хвост лисий от помады отмылился, сам собой вылез наружу, барсук его высушил, теперь гребнем расчесывает. Вот уж медведь взял мохнатую простыню, расставил лапы, держит: выходи, лисанька.

– Ах, всем косточкам весело!
– хвалит ванну лисичка.
– Будто под летним солнышком, еще, Миша, минуточку... и еще... и еще.

И заснула лиса. Сладко спит, снов не видит. Жалко медведю ее разбудить, стоит с простыней, позевывает, охота ему снова мельницу помолоть.

"Вот, - думает, - скоро как я сделался генералом".

А барсук не думает ничего, сидит себе на скамеечке, хвост лисий чешет.

И не чуют звери, что тройка в ворота влетает. Едут без звону, с подвязанным колокольчиком. Надоел в пути барыне, приказала убрать. Обочлась днем лисица, скорее в городе управились господа и обратно.

Вот подъехали. Что такое? Лукерьюшка пьяная или помешалась, спрашивает: "Как прикажете доложить?"

– Дура старая!
– крикнула барыня.

– Дура старая!
– откликнулся попугай.

Вошли в комнаты, все перерыто, в граммофонной трубе торчат старые кости, ковры залиты; воздух такой, что без зажатого носа и шагу не сделаешь.

Открыла генеральша дверь в ванную, да назад хлоп!
– и в обморок. Заглянул за генеральшею генерал.

– Эй, жандармы, - кричит, - полицейские!

А медведь на него как оскалится. Генерал себя хвать за голову и упал с генеральшею рядом.

Лисичка очнулась, как была, мокрая, прямо из ванны командует:

– В лапы узлы, айда!

Стал пестун под окошком, барсук пестуну прыгнул на плечи, лисица - сверху. Раскрыла окошко и раз - сама, два - барсук, три - пестун. Узлы за плечо перекинули - и лови, кому бегать охота!

Очнулись генерал с генеральшей, глядят: в ванной пусто.

– Слышишь ты, - говорит генеральша, - не смей никому говорить, что вместо нас жили звери, это еще ни с кем не случалось, а потому оно неприлично, и над нами будут смеяться.