Любой же, кто ничего не знал о целях контисуйцев, мог подумать, что воздействие на него оказывает высокий профессионализм создателей телесериала. Как отметили бужумы, воздействие было трудноуловимым.

— Люди уже привыкли к тому, что телевидение манипулирует их сознанием, — Эшвуд отвернулась от телевизора, когда на экране всплыла заключительная реклама. — Они проглотят послание контисуйцев, не заподозрив даже, что с ними вытворяют, — она содрогнулась. — Если трансляция будет продолжаться достаточно долго, вся европейская аудитория окажется во власти контисуйцевI

— Я попытался сопротивляться воздействию, — добавил Игорь, — но сюжет захватил меня настолько, что я отвлекся. Воздействие можно распознать, только если знаешь о его наличии в передаче, — он отвел взгляд в сторону. — Я поймал себя на том, что у меня появилась неприязнь ко всему испанскому.

Эшвуд кивнула:

— Дело идет!

— Ты знаешь, — сказал вдруг Картер задумчиво, — а Да Римини играла вполне прилично.

— Почему бы и нет? — заворчала Эшвуд. — Она хорошо играла и тогда, в Куско, когда ты выболтал ей наши планы.

Исключая Да Римини, труппа, занятая в сериале, была набрана из профессиональных актеров. Ни братья Фернандес, ни Февик, ни Трань Хо ни разу не появились на экране, но их участие в работе над телесериалом стало очевидным, когда на экране появились титры. Февик и Трань Хо были названы исполнительными продюсерами, а братья Фернандес — главными спонсорами.

Куда бы ни пошел Картер, повсюду он натыкался на рекламу нового безалкогольного напитка инка-колы! Из любопытства он купил упаковку из шести бутылок и принес в коттедж. Попробовали все, включая бужумов, и нашли напиток поразительно заурядным. Его успех при полном отсутствии выдающихся вкусовых качеств служил лишним доказательством эффективности контисуйского воздействия на умы.

— До чего же вы как вид восприимчивы к внешним воздействиям! — сокрушался Длинный, Картер согласно кивал головой:

— Когда я ходил за покупками, я спросил нескольких незнакомых мне людей, что они чувствуют по отношению к Испании и испанцам. Вы не поверите, какими враждебными были некоторые из ответов. Однако, когда я спросил их о причинах неприязни, ни один не смог их мне внятно разъяснить, и все, казалось, сами были озадачены вдруг вспыхнувшей в них ненавистью.

— Боюсь, — добавила Эшвуд, — контисуйцы еще кое-что в запасе держат, кроме разжигания антииспанских настроений!

— Нам нужно действовать очень осторожно, — предостерег своих товарищей Игорь. — Как бы их не вспугнуть! Они могут переехать в другое место, ищи их тогда!

На следующее утро они сделали случайное открытие, когда им принесли свежую газету. Игоря заинтересовала статья, которую просмотрели его американские друзья.

— Ага, вот! В следующую субботу! Как я мог про это забыть? Madre de Dios! Матерь Божья! Сегодня уже вторник! У нас осталось совсем немного времени! — Недоумевающим Картеру и Эшвуд Игорь сунул под нос последнюю газетную страницу. Даже кошки, казалось, были заинтригованы.

— Я просмотрела эту газету от начала до конца! — Эшвуд облокотилась на его плечо. — Но ничего особенно интересного я не обнаружила!

— Вы поинтересовались спортивными новостями? Она посмотрела на него с улыбкой:

— С чего это вдруг я на старости лет буду интересоваться спортивными новостями?

Игорь постучал пальцем по статье, которая привлекла его внимание. Картер пробежал глазами текст и понимающе кивнул.

— Не пойму, — заволновалась Эшвуд, — что здесь интересного!

— Ливерпуль и Барселона встречаются в субботу в Барселоне в футбольном матче на кубок Европы, — объявил Игорь, — а британские болельщики имеют репутацию задир и любят устраивать беспорядки. Стадион же будет забит болельщиками со всего континента. Телесериал контисуйцев разжег антииспанские настроения по всей Европе, от Британии до Греции, и одной единственной искры будет достаточно, чтобы возникли свалки…

— …которые могут выйти за рамки спорта, — добавил Картер. — Из телепрограммы я узнал, что в четверг сериал будет транслироваться с дополнительной часовой серией. Очевидно, контисуйцы решили действовать более решительно.

— Но у нас не остается времени, чтобы что-то предпринять! — Эшвуд посмотрела на Длинного, который стоял, мерно покачиваясь, у открытого окна. — У проживающих с нами овощей есть какие-либо предложения? Вы слышали, о чем мы говорили?

— Мы слышим все, мадам, — ответил Длинный, — даже то, что вы бы не хотели, чтоб мы слышали.

— Каждое ваше слово, — подтвердил Толстяк, разглядывая остатки завтрака на столе. — Необходимо срочно покопаться в их оборудовании. Для того чтобы противопоставить контисуйской пропаганде агрессии пропаганду миролюбия, нам потребуется всего несколько минут эфирного времени.

— С равным успехом вы могли бы попросить и пару часов! — проворчала Эшвуд.

— Значит, нам нужно будет проникнуть в здание, — размышлял Картер, — и как можно дольше не попадаться на глаза Да Римини, Февику и другим, а техническому персоналу будет все равно, кто мы такие.