Так что там с Артуром? Почему он до сих пор не выходит из спальни?

Ах, да! Он же смертельно устал. Я помню: рисковые сделки, нервы, бессонные ночи. Бедняга. Работает на износ. И никто о нем не заботится…

Меня вдруг осенило: я же могу приготовить ему обед! Поражу его своими кулинарными талантами. Я хорошо готовлю. Научилась еще лет в пятнадцать, пытаясь быть взрослой.

В холодильнике я нашла свои любимые кабачки, из которых можно приготовить пятьдесят разных блюд, и все будут вкусными. Обнаружила куриную грудку, пармезан, разную зелень… Достаточно для вкусного и полезного обеда.

И все же, все то время, пока я натирала на терке кабачки, пассеровала лук и резала грудку тонкими полосками, меня мучила то ли тревога, то ли любопытство.

Я не выдержала, бросила приготовление обеда и пошла к двери спальни Артура.

Сначала деликатно постучала. Тишина. Потом поскреблась, как кошка. Никой реакции. Я забарабанила в дверь сильнее. Еще сильнее. Разве можно от такого грохота не проснуться?

Решившись, я нажала на ручку и приоткрыла дверь. Всунув в образовавшуюся щель нос и заглянув одним глазком, я увидела Артура.

Он лежал на спине, разметавшись по кровати. Одеяло с него почти сползло, обнажив широкую мускулистую грудь и сильные руки.

Вау.

Я сама не заметила, как оказалась внутри. И, не чувствуя под собой ног, с колотящимся сердцем, подошла к его кровати. Дышит? Дышит.

Уф.

Вот бы лечь рядом! Положить голову на его плечо. И почувствовать, как он меня обнимает этой самой сильной рукой…

Я тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли.

Я зашла просто убедиться, что с Артуром все в порядке! А не чтобы предаваться запретным грезам, любуясь его бицепсами, трицепсами, помятой щекой и необыкновенно длинными ресницами.

Ой.

Кажется, он просыпается.

Я хотела убежать, но ноги как будто приросли к полу…

Артур

– Чем сегодня займешься? – спрашиваю я Еву, когда мы заканчиваем наш долгий обед.

Я не хотел задавать этот вопрос. И что либо предлагать тоже не хотел. Я решил, что это плохая затея – звать ее с собой на велопрогулку.

Но мой язык, похоже, решил иначе. Он начал этот разговор помимо моей воли! Никогда раньше части моего тела не бунтовали против меня. Это что-то новенькое…

– Не знаю, – отвечает Ева.

И при этом хитро на меня поглядывает.

– Я иду кататься на велике, – сообщает мой взбунтовавшийся язык.

– Круто! Я бы тоже хотела. Можно же прокатиться по набережной? Там так красиво!

– Можно, – отвечаю я. – Тут рядом парк…

– Когда выходим? – Ева вскакивает со стула.

– Я тут все уберу и пойдем.

– Ты уберешь?

Ева таращится на меня с неподдельным удивлением.

– Ну да. Ты готовила, я мою посуду. То есть, моет посудомойка, а я ее загружу.

– Вау, – мечтательно выдыхает Ева. – Ты такой… хороший. Просто идеальный мужчина!

Я внезапно смущаюсь и даже, кажется, слегка краснею. Как девица на выданье, блин.

Да что за хрень со мной творится?

Ева убегает к себе. Минут через пять возвращается. Расстроенная.

– Слушай, у меня же нет спортивной одежды. Она приедет позже. Как думаешь, ничего, если я пойду в этих шортах? Они мягкие и удобные.

И крутится передо мной в тех самых шортиках, в которых рассекает по дому с утра. И от которых я все время старательно отводил глаза, когда она вставала и ходила туда-сюда по кухне.

Сейчас я глаз не отвожу.

Я, как зачарованный, пялюсь на ее аккуратную упругую попку, обтянутую трикотажной тканью. И чувствую, как весь мой организм очень горячо реагирует. Бурными аплодисментами, переходящими в овации.

Черт!

Плохая была идея позвать Еву с собой!

– Нет! – рычу я. – В этих трусах идти на улицу нельзя.

– Это не трусы! – дуется Ева. – Это шорты. Частично домашние, частично спортивные.

– Надень джинсы, – командую я.

– Но в них неудобно на велике!

– Или джинсы, или ты никуда не идешь.

– А шапку надеть? – язвит Ева.

– Чего?

– Ты мне не мамочка!

Нет, правда. Плохая была идея.

Я же хотел спокойно покататься, расслабиться, выбросить все проблемы из головы. Но при этом взял главную проблему с собой! Идиот.

Я понимаю, в узких джинсах не очень удобно кататься на велосипеде. Они того и гляди треснут сзади по шву. Или треснут мои глаза!

Они намертво приклеились к попе, которая выписывает передо мной восьмерки.