— Что? — не поняла я.

— Вставай, Полина, нечего тут лежать и жалеть себя, — требовательно произнес папа.

— Сергей, ты что собрался делать? — возмутилась мама.

— А что еще делать, если вы только и можете, что жалеть ребенка, погружая ее в еще большую яму, — огрызнулся папа. — Я, если честно, уже не удивлен, что Эля решила распрощаться с жизнью.

— Что? — возмутилась Арина.

— Ничего, — оскалился папа и снова посмотрел на меня: — Полина!

— А мне можно с вами? — тут же спросила Даша.

— Пойдем, — чуть улыбнулся отец. Подождал, пока я поднимусь и вышел. Мы с Дашей пошли за ним, оставляя Арину и маму в комнате. Я полностью доверяла отцу. Знала, что ничего плохого он для меня не придумает. И тоже переживает.

— Девочка моя, нельзя замыкаться в себе, — обнял меня папа, когда мы вышли на улицу.

— А что мне делать? — спросила я.

— Сейчас будем выпускать твои эмоции наружу, — пояснил папа и повел куда-то в сторону небольшого озера, которое я раньше не заметила.

— Как интересно, — выдохнула Даша, побежав за нами.

— Ну, смотри, деточка, — снисходительно улыбнулся ей папа, — помешаешь хоть чем-нибудь, подпалю твою прическу.

— Что вы, что вы, — замахала руками Даша. — Я просто буду наблюдать. Никогда не видела огненных со стихией.

— А что мне надо делать? — вдруг заволновалась я.

— Ничего, просто выпускай свои силы в воду, — посоветовал папа.

— Но у меня же ничего не осталось, — развела я руками. — Я почти весь резерв израсходовала.

— А если так? — хитро подмигнул мне папа и легким взмахом руки окутал меня огнем полностью.

Стихия вокруг меня ласкала, словно утешая и наполняя силами. Никогда подобного не испытывала. Хотелось просто раскинуть руки и наслаждаться этим моментом. Моля только об одном, чтобы все это никогда не заканчивалось.

— Ну все, Полина, хватит, — услышала я голос папы.

— Нет… — застонала я.

— Хватит, хватит, — с улыбкой произнес папа. — Твой резерв полон, да и силы ты восстановила.

— Действительно, — согласилась я, глядя на исчезающее пламя. Папа был прав, я восстановилась полностью, ощущая, как огненная стихия бурлит в организме, да так сильно, что становилось больно.

— А теперь будем выпускать силу, — произнес папа, обхватил меня за плечи и пристально всмотрелся в глаза.

— Что? — не поняла я.

— Хотел всего лишь увидеть того, кто мою девочку обидел, — пояснил отец.

— Зачем?

— Вот зачем, — папа сделал легкий взмах рукой и над водной гладью появился осязаемый образ Егора. Нет, не Стаса, а именно Егора. Инкуб стоял, смотрел на меня и нагло ухмылялся.

Снова вспомнив весь тот ужас и боль, которые пережила по его вине, вскинула руки и ударила стихией. Огонь быстро окутал инкуба. А я с диким наслаждением наблюдала, как корчится его лицо в муках, его крик был музыкой для меня. Но все очень быстро закончилось. Огонь исчез, оставляя после себя только спокойную водную гладь, которую даже не тревожил ветерок.

— Мало? — спросил папа.

— Мало, — кивнула я. И отец снова что-то сделал, отчего инкуб опять появился над водой.

Не знаю, сколько времени прошло, и сколько раз я уничтожала своего обидчика, но выплеснула все. Ярость, ненависть, боль. Все это больше не терзало меня, позволяя вдохнуть полной грудью и прижаться к отцу, который ласково поглаживал мои волосы.

— Вот и все, моя хорошая, вот и все, — говорил он. — Тебе теперь легче?

— Да, — чуть улыбнулась я. — Гораздо легче. Но откуда ты знал, что именно это поможет?

— Малышка, — в голосе отца чувствовалась улыбка, — я ведь тоже огненный. И тебя угнетало то, что ты не смогла ответить. А огненные привыкли мстить за собственные обиды. И очень часто доходят до крайности. Твоя мать, из-за того, что не смогла отомстить своему обидчику, по причине его гибели, решила, что дальше и жить незачем. А не потому что ее кто-то там осуждал. Ты тоже хотела уйти, но забрала бы с собой инкуба, если бы не Даша.

— Откуда ты знаешь, что Даша остановила меня? — удивилась я.

— Прочел в твоих воспоминаниях, — признался отец.

— Да как… Но… Я не хотела, чтобы ты это видел, — мне сложно было подобрать слова.

— Полина, ты моя дочь и я должен знать все, что с тобой происходит, — по-доброму усмехнулся папа. — Сама бы ты мне этого не рассказала.

— Да уж, — согласилась я, — такого отцу никогда не расскажешь. Мне даже маме было больно про это говорить.

— А сейчас не больно? — спросил отец.