— Машковский, — выступил вперед адвокат. — Почему моего клиента привели сюда? Он должен был встретиться с другим следователем.

— Ему нельзя туда ходить. — невозмутимо ответил полковник.

— Почему?

— Его там пристрелят. Машковский улыбнулся.

— В здании прокуратуры республики? Вы шутите?

— Если не верите, пройдите туда и убедитесь сами.

— Но это невозможно, бред какой-то.

— В кабинете Шестакова вас ждут два боевика Асланбекова. Ваш клиент не сумеет уйти живым из этого здания, — жестко сказал Родионов.

Хотивари каким-то шестым, звериным, чутьем почувствовал, что этот полковник говорит правду. Он отодвинул адвоката и спросил:

— Что мне нужно делать?

— Сидеть здесь, пока мы не возьмем этих боевиков, — предложил Родионов.

— Хорошо, — Хотивари сел на стул, потом вскочил: — Может я позову сюда своих людей?

— Их не пустят в здание, а вы потеряете время и укажете вашим врагам место, где вы скрываетесь.

— Зачем вы меня спасаете? — спросил, нахмурившись, Хотивари.

— По собственным соображениям, — честно ответил Родионов.

— Это личное дело? — уточнил Хотивари.

— Почти. Я не очень люблю этих людей, — уклонился от ответа Родионов.

— Откуда вы узнали о нападении? Родионов покачал головой.

— Этого я вам не скажу, у нас свои осведомители.

— Хорошо. Я буду ждать. Родионов подошел к окну.

— Кажется, наши приехали, — сказал он, обращаясь к Пахомову.

— Это хорошо, — обрадовался Павел Алексеевич. Снизу поднимались Иваницкий и Комаров. Для первого уже был заказан пропуск.

— Я все-таки пойду посмотрю, — предложил Машковский.

— Только осторожно. И не нужно показывать, что вам все известно, — предложил Родионов.

— Идемте вместе со мной, — кивнул Пахомов.

— Самсонов тоже приехал, — показал вниз Родионов на сотрудника ФСБ, — у него в руках чемоданчик. Сейчас поднимется и передаст его боевикам.

Хотивари подбежал к окну и тоже увидел поднимавшегося по лестнице Самсонова.

— Лучше я сразу уйду, — предложил Хотивари.

— Нельзя, — покачал головой Родионов, — мы знаем только про двоих, но на улице может быть еще кто-то.

Хотивари пробормотал какое-то грузинское ругательство, но снова подошел к столу и опустился на стул.

— Проверь, — приказал он Машковскому, — посмотри, может, там никого нет.

Адвокат поспешил к дверям. Пахомов пошел следом. Хотивари и Родионов остались вдвоем в кабинете следователя.

— Совсем вы стали проститутками, — без гнева заметил Хотивари, — продажными суками. Совести у вас не осталось. Уже готовы человека в прокуратуре прирезать.

— Только не нужно говорить о совести, — поморщился Родионов, — можно подумать, у негодяев есть совесть.

— Это кто негодяй? — захрипел Хотивари, — Это ты мне говоришь такое?

— Можно подумать, ты ангел, — раздраженно ответил Родионов, — у таких, как ты, Гурам Хотивари, никогда не было совести. Думаешь, ничего не знаю о твоих делах? И не надо мне такого лица страшного делать. Все равно не испугаешь. А совести у тебя нет. Поэтому ты мне мораль не читай.

— У меня принципы есть, — огрызнулся Хотивари, — я друзей не предавал.

— Предавал, — спокойно ответил Родионов. — Когда с помощью своего американского инженера подслушал разговор и узнал, что твоего близкого друга Арчила Гогию убить хотят, то не стал его предупреждать. Ты правильно рассудил, что в случае его смерти станешь лидером всех преступных группировок. И ты спокойно дождался, пока его убьют ваши враги.

Гурам Хотивари смутился впервые в жизни. Он даже испугался. Сильно побагровев, он открыл рот, пытаясь что-либо возразить. Ему нужно было возражать. Но… в некоторых случаях, когда ничего невозможно сказать, лучше промолчать. И он закрыл рот, отворачиваясь. Возражать не имело смысла. Этот неприятный тип, кажется, знал все. Самый сокровенный секрет Гурама Хотивари, его самую страшную тайну, о которой никто и никогда не должен был знать. И впервые в жизни Гурам Хотивари не попытался возражать или спорить.

Машковский и Пахомов дошли до кабинета Шестакова. Адвокат хотел уже войти, но Пахомов придержал его за руку.

— Подождите.

Он громко постучал в дверь. Раз, другой. Наконец услышал:

— Войдите.

Они вошли в кабинет. За столом сидел Самсонов. Рядом с ним стояло двое относительно молодых людей. Один был чуть светлее, другой темноволосым. Машковский, взглянув на них, сразу понял все. По их взглядам, по их костюмам, по их угрюмым физиономиям. От них повеяло смертью, и опытный адвокат, уже двадцать лет занимающийся преступниками, чувствовал запах тления. На столе лежал «дипломат» Самсонова.